Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

– Я бы ни в жизнь. – Я прижала руку к груди и отшатнулась, словно она поразила меня в самое сердце. – Ты вычеркнула меня из своей жизни, потому меня не было рядом, чтобы напомнить, что ты особенная и достойна лучшего. Ты предала нас обеих.

– Не я, а моя вагина.

– Дилан Мария Касабланкас! – прокричала снизу ее мать. – Следи за языком, а то вымою тебе рот с мылом!

– А как же твое предательство? – не замечая воплей матери, спросила Дилан. – Какая часть твоего тела управляла тобой в ту ночь, когда ты…

– Я жалею о той ночи каждый божий день! – Ложь. Я не жалела, хотя должна была. Жалела лишь о том, что она нас застукала. Роу – единственный мужчина, помимо моего папы, рядом с которым я чувствовала себя в безопасности.

– Ого! – надулась Дилан. – Он и правда был так плох?

– Нет! Совсем нет! – Я скукожилась в мокрой одежде. Отлично, теперь я оскорбила ее любимого брата. – Он был прекрасен! Чудесен!

Дилан издала звук, словно ее тошнит.

– Но?..

– Но он… эм, одарен.

– В смысле талантлив?

– В смысле… размером с мой рост?

– Боже мой, Дилан! Вот я сейчас поднимусь к тебе с метлой! – пригрозила из дома Зета. На кухне послышался грохот фарфора, а за ним ругательства на итальянском. – Я разлила весь минестроне. Да простит вас Господь, девочки, потому что мои уши никогда не простят!

Мы с Дилан уставились друг на друга… а потом зашлись безумным смехом.

Я подхватила форму для запекания и пошла к двери. Дилан открыла ее прежде, чем я успела постучать, и вот мы оказались друг перед другом, раскрасневшись, тяжело дыша, и дрожа от радости (ну а я еще, наверное, от переохлаждения).

– Вот черт, выглядишь такой жалкой! – весело воскликнула Дилан, обхватив мое лицо ладонями. – Обожаю, когда передо мной пресмыкаются.

Дом внутри выглядел иначе, чем я его помнила. В моем детстве у всех в этом городе было мало денег. Но Касабланкасы дали фору всему рабочему классу. Дуг работал рыбаком на старой, обветшалой лодке, а Зета была домохозяйкой. Иногда, особенно в конце месяца, не работало электричество, и они питались консервами. Так было до тех пор, пока в подростковом возрасте Роу не начал работать, и финансовая ситуация улучшилась.

Теперь внутри все полностью отремонтировали. Деревянный пол блестел, освещение было ярким, мебель – солидной и современной, а еще появились жалюзи. Все это, понятное дело, заслуга Роу.

Дилан, словно прочитав мои мысли, гордо вздернула подбородок:

– Знаешь, Роу строит для мамы новый дом. Почти четыреста квадратов. С белым забором и красной крышей. Он уже почти закончен. Рядом с Мейн-стрит и Винчестер-роуд.

– Вот это да! – охнула я.

Роу – тот еще зануда, но все знали, как неистово он любил свою семью.

– Да. – Дилан помрачнела. – Он вроде как и меня принуждает там жить, раз уж… ой, забудь. Мы еще препираемся по этому поводу. Мне не нужны его подачки.

Сейчас мне не хотелось обсуждать человека, из-за которого мы разругались, потому я попыталась перевести тему:

– Я кое-что тебе принесла.

– Оно съедобное? – покосилась на меня Дилан, поглаживая живот, прикрытый желтой атласной ночнушкой.

– Половина из этого – да.

– А оно вкусненькое? – Дилан приподняла бровь. – Потому что мама и Роу пичкают меня этой фигней, в которой полно железа, магния и всего в таком духе.

– Дилан, у тебя же постельный режим! – Зета вылетела из кухни, как черт из табакерки. Она была одета в домашнее платье и размахивала кухонным полотенцем, как оружием. – Что-то я не вижу, чтобы ты лежала в кровати.

– Давай перенесем твои извинения наверх. – Дилан пощелкала пальцами и кивнула в сторону лестницы.

Я пошла за ней, чувствуя, что сердце колотится где-то в горле.

По пути я спросила:

– Вы с Таком еще?..

– Вместе?

– Да.

– Наверное. – Она легонько пожала плечами и распахнула дверь в свою комнату. Ух ты! Роу и тут все переделал. Комната выглядела сказочно. Пастельные тона, покрывала и декоративные подушки. О такой комнате Дилан мечтала, когда мы были подростками. Такую комнату она заслуживала. – Хотя не уверена, Так хочет быть со мной или не хочет умереть от рук моего неуравновешенного братца.

– Твой брат и правда пугает, – согласилась я, с изумлением оглядываясь вокруг. – Но я ни разу не встречала человека, который согласился бы провести остаток жизни с нелюбимым только из страха получить по морде.

– Ты просто ни разу не получала по морде от Роу. Такеру доводилось, и ему не понравилось.

– И ты… наверняка в восторге, – выдавила я улыбку.

Я была в восторге от того, что у нее родится малыш, но не в восторге, что Дилан еще встречается с Такером.

– В том новом доме должны жить я, Так и малыш. – Дилан упала на кровать и с тоской вздохнула. – Дом будет оформлен на маму, чтобы у Такера не возникло корыстных идей после нашей свадьбы. Наверное, Роу хотел, чтобы мы переехали в новый красивый дом и его не мучило чувство вины, когда он снова уедет.

– Вы женитесь? – прошептала я.

Дилан кивнула с несчастным видом:

– Так сделал предложение.

– Оу-у.

– …после того, как Роу чуть не сделал его инвалидом.

– О. Это… мило?

Я стояла, дожидаясь приглашения сесть.

Если бы Так пораскинул своими двумя мозговыми клетками, то понял бы, что Дилан для него слишком хороша. К сожалению, меня одолевали серьезные сомнения в том, что эти две клетки вообще у него были.

– Ты помолвлена! У тебя будет ребенок! И новый дом! – Я радостно вскинула руку, надеясь, что Дилан подхватит мой притворный энтузиазм. – А знаешь мое единственное достижение за эти четыре года? Я выжила, да и то чисто случайно.

– Дело в том… что я сомневаюсь, хочу ли делить с ним этот чудесный дом. Хочу ли вообще разделить с ним все это. Помимо ребенка, разумеется, но тут у меня нет выбора. Мы были вместе четыре года… – Господи Иисусе, четыре года! – Но у него ужасный характер, мозгов как у просроченного пакетика сухофруктов, и мы ни о чем не можем договориться, кроме того, что худший вкус у LaCroix [13] – это вишневый. – В комнате повисла гнетущая тишина, а потом Дилан продолжила: – А если я вообще не хочу жить в большом роскошном доме в Стейндропе? Вдруг хочу обосноваться в небольшой классной квартирке в Бостоне? Или снова стать ассистенткой в Гринвиче? – Я даже не знала, что такое было. – Кажется, будто за меня все решили сразу же, как я забеременела. Родные пытаются обо мне заботиться, но на самом деле душат этой заботой.

Дилан лежала на незаправленной