Путь наложницы: перезагрузка - Татьяна Новикова

Он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе.

— Поэтому я прошу тебя как старого друга и как человека, чья семья предана мне: поклянись в верности и выполни то, о чем я тебя прошу. Не ради меня самого — ради будущего всей страны.

Линь Янь мимолетно коснулся пальцами эфеса меча. Веки его дрогнули, и голос, когда он заговорил, прозвучал неожиданно равнодушно.

— Я уже приносил однажды клятву. Императору. Я дал слово служить ему и государству до конца своих дней.

Он шагнул вперёд, медленно, как бы проверяя, позволит ли Жэнь Бай такую вольность. Тот не шевельнулся.

— И теперь вы хотите, чтобы я поклялся снова. Только какой в этом толк? Я уважаю вас, Ваше Высочество, — продолжил Линь Янь, пристально глядя в лицо узурпатору. — Но если я столь легко нарушаю собственные клятвы — разве новая будет значить для меня больше?

Тень пробежала по лицу Жэнь Бая. Его пальцы сжались в кулаки. Голос потяжелел.

— Довольно, Линь Янь. Ты не на суде. Я не намерен слушать твои философские речи. Всё решается здесь и сейчас. Или ты будешь со мной, или…

Он замолк, будто осёкся. Но невысказанная угроза осталась висеть в воздухе.

«Или умрешь», — явно читалось в тяжелом молчании, что повисло в кабинете.

В этот момент раздался голос отца.

— Ваше Величество, — спокойно сказал Линь Гэ. — Позвольте мне поговорить с сыном наедине. Думаю, я найду способ убедить непокорное дитя перестать сомневаться и сделать правильный выбор.

Жэнь Бай замер. Его ноздри дрогнули, губы сжались в тонкую ниточку. Казалось, он вот-вот взорвется от гнева — но вдруг резко рассмеялся, коротко и безрадостно.

— Так и быть.

Второй принц кивнул на дверь, позволяя им выйти. Отец схватил Линь Яня за локоть. Без слов он втолкнул сына в следующую по коридору дверь, которая со скрипом отворилась, впуская их в тесную, полутемную комнату. Раньше Линь Яню не доводилось тут бывать. Но он и так понял: это был кабинет какого-то придворного советника — судя по расстановке мебели и стойкому запаху чернил.

Дверь за ними захлопнулась. Линь Гэ повернулся к сыну — лицо его было искажено гневом.

— Ты хоть понимаешь, что творишь, неблагодарный выродок?! — рявкнул он. — Ты решил нас всех погубить? Себя, меня, весь род Линь?! Какое право ты имеешь перечить второму принцу?! Кем ты себя возомнил, щенок?!

Линь Янь выдержал отцовский гнев, как выдерживал и прежде. Он давно уже не боялся его криков — впрочем, как и следующих обычно за ними ударов плетью.

— Вы просите предать клятву, которую я давал императору, — напомнил он спокойно. — Для меня это не просто слова.

— Ты цепляешься за свою верность как бездомный пес за кость! — разъярился отец. — Ты дал обещания тому, кто уже давно утратил власть. Оглянись, Линь Янь. Империя горит! Если Жэнь Бай проиграет — ты знаешь, что с нами будет?

Он подошёл ближе и схватил сына за подбородок. Дыхание было тяжёлым, обжигающим. Линь Гэ выплюнул следующие слова:

— Нас вырежут, ибо мы — прямая угроза новому правлению. Думаешь, нас пощадят, позволят уехать в отдаленную провинцию или уйти в горы? Ха-ха-ха. Не можешь же ты быть настолько наивным глупцом!

Линь Янь сделал шаг назад.

— Отец, я всего лишь хочу сам определять свой выбор.

— Тысячи людей зависят от нашего решения. Тысячи жизней. А ты разыгрываешь праведника?

Голос отца звучал как удары плетью. Линь Гэ не кричал — он говорил тихо, но каждое слово впивалось в кожу:

— Кто спрашивал, чего ты хочешь? Ты думаешь, у тебя есть право что-то решать? Ты думаешь, что можешь просто отказаться и уйти? Мы давно верны Жэнь Баю, и сейчас, когда на кон поставлено всё, ты собираешься отклонить его приказ?

Глаза отца горели холодным огнём. Он продолжил:

— Ты уже однажды сделал выбор. Ты сделал его тогда, когда по твоей вине умерла твоя мать.

Сердце Линь Яня сжалось. Упоминание матери прозвучало как удар под дых. Он стиснул зубы.

— Ты был её единственным сыном. Её единственной надеждой и продолжением. И несмотря на всё, несмотря на то, что я ненавижу тебя за ту смерть… ты — всё, что от неё осталось. Всё её наследие.

В голосе Линь Гэ прозвучала сдержанная ярость, едва скрытая под ледяной насмешкой:

— Боишься вспомнить, как она умирала? Я помню. Я поклялся, что сохраню её кровь и имя. Сделаю всё, чтобы наш род процветал, несмотря на твою вину. А теперь ты готов это разрушить из-за своих иллюзий о чести?

Линь Янь выпрямился и ответил:

— Не проходит и дня, чтобы я не думал о матери. Но сейчас речь не о ней.

В комнате повисла тишина — натянутая, звенящая. Затем Линь Гэ отступил на шаг, лицо его стало неподвижным, каменным.

— Ты ведь даже не знаешь всей правды. Твоя мать носила под сердцем второго ребенка.

— Что?..

— Это должен был быть наш с ней сын или дочь. Теперь уже не суждено узнать. Ты убил и свою мать, и своего брата или сестру.

Линь Янь пошатнулся. Внутри него всё словно заледенело. Грудь сжала пустота, ледяными пальцами вцепилась в сердце.

Он не знал этого. Отец никогда не говорил ему. Линь Янь думал, что погубил одну жизнь, жизнь самого родного своего человека — и не подозревал, что на его руках застыла кровь ещё и не рожденного ребенка.

Теперь каждое слово, произнесённое Линь Гэ, отзывалось в теле глухим ударом, словно кто-то бил в древний боевой барабан — медленно, неумолимо.

— Ты принес нашей семье достаточно горя, — заключил отец. — Я смог тебя простить, пусть и не сразу. Но я приказываю тебе хранить верность не императору, а мне, своему отцу. Будь верен роду Линь и своей матери.

Глава 6

Жэнь Хэ шёл вперед медленно, так, будто каждый шаг давался тяжело. Немного крови на одежде, пыль и грязь, которые он нарочно размазал перед тем, как выйти из безопасного укрытия, дополняли образ.

За очередным поворотом он наткнулся на стражника, тот мгновенно вскинул алебарду. Жэнь Хэ поспешно вскинул руки, изображая испуг.

— В замке… тут такое творится…

Стражник смерил его хмурым взглядом. — Ваше высочество, во дворце неспокойно. Лучше не слоняться. Я отведу вас ко второму принцу.

Жэнь Хэ обрадованно закивал.

— Да, второй брат. Он защитит меня.

Стражник повёл Жэнь Хэ в зал Вечной Гармонии. Там обычно проходили