После развода. Верну любовь - Лита Летинская

Но я ж мужик — должен терпеть. Мадине сейчас во сто крат хуже, она остается в туманной безвестности с одним моим словом в обещании — вернуться. Вернуться, как можно скорее, но даже я не знаю насколько долго затянется бумажная волокита с моим увольнением и удастся ли просто расторгнуть контракт.

Сажусь в машину, Алан заводит мотор. В зеркале вижу, как она выходит из-за угла дома и замирает у ворот, прижав руки к груди. Маленькая и беззащитная.

Ремень безопасности стягивает грудную клетку, сминаю его в кулаке, оттягивая, сам не зная что хочу больше сделать. Либо выдернуть с корнем, либо оттянуть и вдохнуть полной грудью.

Провожаю ее взглядом в зеркале, пока очередной поворот не скрывает ее от моего взора.

— Разрули все это скорее, — советует брат, проследив мой взгляд.

Лишь один он посвященный в нашу большую тайну и единственный союзник на нашей стороне.

Я знаю, что бюрократия может затянуться надолго. Я все понимаю по голосу комбата. Это пахнет досрочным отзывом. Пахнет новой командировкой. А моя рана… она и правда затягивается быстро, как на собаке.

Но не надеялся, что настолько. Что врачи в части решат — я симулянт, что подкупил кого-то в госпитале. Начнется разбирательство. А итог всегда один — чтобы замять скандал, тебя отправляют туда, где можно доказать свою преданность.

Туда, откуда можно не вернуться.

Но ей я этого не написал. Не смог. Пусть хоть в ее сердце теплится надежда.

Мне нужно знать, что меня дома ждет любимая, мои родные и самые дорогие люди.

Прощай, моя любовь. Береги нашего сына.

Даст Бог, еще свидимся.

Глава 21. Мадина

Перед глазами плывет, хватаюсь за стол мертвой хваткой, зрение пропало, перед глазами белая пелена и в голове звенит. Божечки, что это со мной? Что-то с грохотом падает на пол, разбивается. А я стою, боясь разжать руки, тогда точно упаду.

В последние дни такие приступы все чаще.

Зрение постепенно возвращается, приступ отпускает.

Могу осмотреться. Что я снова разбила?

Взгляд натыкается на разбитую тарелку, печенье с нее рассыпано веером по полу.

— Упало как-то само, — удивляется свекровь, — руки в последние дни плохо слушаются.

Господи, вирус мы какой то подхватили что ли? Пару недель прошло с отъезда Руслана.

С того дня ее состояние начало только ухудшаться.

Алан повез мать на обследование.

Укус клеща оставил свои последствия.

Ничего утешительного врачи сказать не смогли, отделываясь общими фразами.

Руслан писал поначалу, а потом резко пропал. Алан говорит, он на задании, чтобы я не переживала, но я не могу. Все чувства рвутся к нему.

А сейчас смотрю на Асият, и леденящий ужас стынет в жилах. Она сидит в кресле, и правая сторона ее лица будто обвисла, уголок губ опущен. Она пытается что-то сказать, но получается только невнятное мычание. Правая рука безвольно лежит на коленях.

— Мама? — окликаю я, подходя ближе.

Она смотрит на меня мутным, непонимающим взглядом. И тогда приходит понимание — это не просто слабость, а что-то более страшное.

“Клещевой энцефалит”, — сухо, как приговор, произносит врач скорой, которую вызвал Алан. Осложнение на центральную нервную систему. Паралич. В ее возрасте и с такими поражениями… Будем бороться, но готовьтесь к долгому уходу.

Мир сужается до размеров больничной палаты, а потом — до комнаты в нашем доме, куда мы перевезли Асият. Она лежит, беспомощная, как ребенок. Единственное, что осталось от прежней властной женщины — это ее глаза, в которых плещется иногда раздражение.

Алан ночей не спит, сидя с ней. Он очень корит себя за случившееся, что недосмотрел, не смог сделать ничего, чтобы предотвратить это. Он похудел, осунулся. Сестра Руслана, Лиана, приходит помочь нам. Медни появляется набегами на пару дней. Моя мама начала приходить, присмотреть за Ясином, после моей свадьбы это первый раз, когда она пошла мне навстречу. Все хозяйство с двором и домом легло на мои плечи. Я молча принимаю любую помощь, не до гордости становится, когда устаешь до изнеможения и засыпаешь сразу же как голова коснется подушки. Отец Алана после несчастья с женой, тоже как-то резко осунулся, поседел на всю голову и стал молчаливым больше прежнего.

Однажды вечером, когда я принесла Алану чай, он поднял на меня усталые глаза.

— Мадина, я знаю, что не имею права просить. Но… — он сглотнул, глядя куда-то мимо меня. — Подожди с разводом чуть-чуть. Пока я не найду хорошую сиделку, не приведу в порядок документы… Один я не справлюсь. — сипнет его голос. — Она же моя мать. Я не могу ее бросить.

И я вижу в нем не бывшего мужа, а изможденного сына, который несет на своих плечах неподъемный груз. Как я могу сказать ему “нет”? Как могу бросить в эту минуту, когда он, всегда такой несгибаемый, сломлен? Даже если бы между нами не было ничего, кроме неприязни, и тогда это было бы бесчеловечно.

— Хорошо, Алан, — тихо говорю я. — Подожду.

Торопиться мне теперь некуда.

Он кивает, во взгляде проскальзывает что-то, похожее на благодарность. А у меня внутри все сжимается в тугой, болезненный комок. Я снова в ловушке. Ловушке долга и сострадания.

Где ты, Рус? Почему молчишь?

Я ловлю себя на том, что постоянно проверяю телефон. Ни нового сообщения, ни пропущенного звонка. Тишина. Глухая, оглушающая тишина, которая звенит в ушах громче любого взрыва. От этой неизвестности снова начинает кружиться голова. Каждое утро теперь начинается с этого. С тошноты, которая подкатывает к горлу, и легкого головокружения, когда встаю с кровати.

Сначала списывала на стресс, на усталость, на бессонные ночи. Но сегодня утром, когда запах жареного масла с кухни заставил меня броситься в ванную, в голове щелкнуло. Так уже было. Точь-в-точь. Четыре года назад.

Нет. Не может быть. Мы были так осторожны… Всего одна ночь. Одна-единственная ночь за все эти годы, когда я позволила себе забыть обо всем.

Страх сковал меня ледяными пальцами. Я смотрю на свое отражение в зеркале, будто пытаясь разглядеть в нем ответ. Бледное лицо, испуганные глаза.

— Нет, — шепчу я сама себе. — Это просто нервы.

Но семя сомнения уже проросло, и его ростки ползут изнутри, вытесняя все остальные мысли.

Сегодня, отправив Ясина в сад и убедившись, что Асият спит, я, как воровка, крадусь в аптеку на другом конце села. Покупаю тест, даже не глядя на название, сунула в карман первый, что предложила аптекарь,