Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

— Не дожила, — побагровел Винс. — Исправить хотела то, что ты испортил. Купить мне место в следующей волне.

Том начинал догадываться, что произошло. Места раздавали по очереди, но всегда оставался шанс подкупить кого-то впереди, а стоило это дорого. Ему просто повезло, что он был прыщом на заднице у майора.

— Как? — только и смог спросить он.

«Хрупкая она».

Винс улыбался, страшно, нечеловечески, неосознанно.

— Ввязалась в тестирование какого-то дерьма из «Поддержания». «Препарат для улучшения жизни, абсолютно безопасный», — процитировал он. — Из-за тебя.

— Мне жаль.

— Не смей! Даже не смей. Она думала о том, как вытащить меня из ада, не о себе. А ты только о своей драной шкуре. Ты ее не стоишь.

Сказать стало нечего, а исправлять — тем более. Винс был прав и заблуждался одновременно. Том лишь понял, что все закончится здесь.

— Извини, но мне нравится жить. Даже если бы я знал.

Глаза у Винса налились кровью — лопнули сосуды от напряжения. Рука, уставшая держать на весу бластер, подрагивала. Винс пришел мстить, пришел убивать, но в его глазах убийцей был именно Том. Никогда не встречая эту Мару, он оказался вымазан в ее крови.

Пользуясь моментом, пока Винс увлекся разговором, Чарли приблизилась сзади, сжимая в руках тяжелую кофейную кастрюлю. Том едва заметно кивнул.

Кастрюлька стремительно опустилась на голову Винса, он покачнулся, выпустив оружие. Том подхватил бластер и добавил рукоятью в висок. Противник рухнул без сознания.

— Проверь его, — велел он Чарли.

Она хмыкнула, но подчинилась.

— Тоже жив. Видимо, сегодня у нас день доброты.

— Очень остроумно. Уходим отсюда, — скомандовал Том, подхватывая свою сумку.

Через минуту они оказались в квартире Чарли.

— Хорошо, хоть не убили, — вздохнула она. — Хотя хаарс обычно не церемонятся…

Последние слова врезались в сознание Тома, возвращая его в прошлое, в плен, в кровь, в крики и боль. Он потерял связь с реальностью, не осознавая, где он и с кем.

Не контролируя себя, Том пересек комнату и, схватив Чарли за плечи, сильно прижал ее к стене.

— Мы вообще не хотим убивать людей, — прошипел он, отчетливо выговаривая каждый слог. — Но иногда мы делаем исключения. Если нас настойчиво просят.

Он смотрел на нее и не видел, погружаясь в воспоминания, которые были страшнее реальности.

Охранник привычно затягивает фиксаторы. На этот раз слишком сильно, ремешок больно впивается в кожу, напоминая, что дергаться опасно — отрежет кисть, не успеешь моргнуть. Мерзкие штуки.

Лаборант новый. Том смотрит безразлично, эмоций от него они не дождутся.

— Сними фиксаторы, — вдруг заявляет лаборант, повернувшись к охраннику с нелепой улыбкой.

— Ты дебил? — искренне удивляется тот, садясь прямо на стол. — Технику безопасности видел?

— Чушь эта техника, — отмахивается лаборант. — Они не убивают первыми. Никогда не атакуют людей без причины. Ты вообще знаешь почему? Потому что для них каждое тело — это шанс на выживание. Они на грани, понимаешь? Им нельзя терять потенциальных носителей.

— Что-то не спешат вымирать, — хмыкает охранник.

— Я хочу доказать, что методы могут быть другими. Давай, сними с него фиксаторы, я с ним подружусь.

— Сдохнешь, — кратко резюмирует охранник.

— Ты успеешь оттащить, — настаивает лаборант.

— Дебил, — спокойно повторяет охранник. — Убивать хаарс нельзя, приказ сверху. Ты сдохнешь ни за что.

Тому начинает надоедать это представление. Раздражает, что о нем говорят как о вещи, словно его тут нет. Не первый раз, но сегодня это особенно бесит.

Лаборант роется в комме, делает запись, принимая ответственность на себя. Охранник, усмехаясь, становится за спиной Тома, поигрывая браслетом с пультом ошейника. Беззвучно расходятся фиксаторы.

Так же тихо взлетает вверх рука, сжимая шею лаборанта. Том ощущает, как хрустят позвонки. Удар тока обжигает тело, но охранник отпускает кнопку только после того, как насладился зрелищем.

— Дебилам тут не место, — слышит Том на грани сознания. — «Не убивают первыми», ага. Нашелся ценный генофонд.

Том мысленно соглашается, проваливаясь в спасительную темноту.

Глава 24. Шарлотта

Он схватил меня так, что тело вздрогнуло от неожиданности. Я болезненно ощутила спиной грубую поверхность стены и инстинктивно попыталась оттолкнуть его, но Том только сильнее впился пальцами в мои плечи. Его глаза были абсолютно безумными — темными, чужими, будто он смотрел не на меня, а сквозь, куда-то далеко в прошлое.

«Все, конец. Он вспомнил», — пронеслась в моей голове паническая мысль, и перед глазами замелькали картинки того страшного дня: взрыв, предательство, моя вина и мои ошибки, за которые я заслуживала любого наказания. Но даже понимая это, я не собиралась стоять и ждать, пока он со мной расправится.

— Отпусти! — рявкнула я с напускной злостью, пытаясь вложить в приказ как можно больше уверенности.

Том не слышал меня. Его взгляд не изменился, остался таким же мрачным, словно он видел призраков прошлого, а я была лишь предметом, мешающим ему.

Адреналин ударил по нервам, пробуждая рефлексы. Выкрутившись в сторону, я попыталась ударить Тома локтем в грудь, надеясь застать врасплох. Он слегка качнулся, явно удивленный моим сопротивлением, и хватка немного ослабла — ровно настолько, чтобы я могла вырваться.

Я рванулась к двери, чувствуя себя загнанным зверьком, но успела сделать всего один шаг — Том настиг меня, его пальцы болезненно сжали мое запястье, и он грубо развернул меня обратно к себе.

— Хватит! — закричала я прямо ему в лицо, стараясь перекрыть свой страх вспышкой ярости. — Ты в своем уме вообще?!

Том наклонился так близко, что его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. Я ощущала тепло его дыхания, и этот близкий, почти интимный жест неожиданно сбил мой напор. Том застыл, точно удивленный тем, что делает. Именно эта короткая заминка дала мне шанс снова вырваться.

Я дернула руку вниз, стараясь высвободиться, но Том оказался сильнее и быстрее. Теперь он зафиксировал оба моих запястья и поднял их вверх, к стене. Я попыталась сопротивляться, но Том только сильнее прижался ко мне, полностью обездвиживая. Я с ненавистью смотрела в его лицо, ощущая одновременно злость и нарастающий страх.

— Замолчи, Чарли. — Голос звучал низко, сдавленно, почти рычанием, и от этого тона по коже пробежали неприятные мурашки.

Я замерла, глядя в его глаза, и вдруг поняла, что помимо ужаса и боли внутри зарождается нечто совершенно иное. Нечто опасное, горячее и абсолютно неправильное. Я отчаянно пыталась отрицать это, заглушить вспыхнувшую реакцию, но не получалось.

Его кожа горела сквозь одежду, каждая мышца была напряжена, готовая к чему-то опасному. Меня охватило чувство, совершенно не подходящее ситуации — странное, необъяснимое влечение, смешанное с паникой.

— Отпусти, — повторила я,