Искры осени - Л. В. Риверс

Когда мы наконец отстранились, он прижал лоб к моему. Наши руки так и не разъединились.

— В среду, — сказал он, его дыхание коснулось моих губ.

— В среду, — повторила я, и это слово ощущалось как обещание, произнесенное под пологом золота и багрянца.

Он поцеловал меня снова и этот поцелуй стал чем-то великим в своей малости, потому что он был только нашим. Парк продолжал дышать. День продолжал расцветать. А я, под этим кленом, с солью от кренделя еще на языке и его рукой, все еще обнимающей мою, позволила себе влюбиться еще чуть-чуть сильнее.

Глава 9

Эмбер

Вторник явился, как с открытки. Такое осеннее утро, когда небо отполировано до синевы, а деревья горят — и ничего не сгорает. На улице под моими окнами стояла мягкая суета. Люди шли с расстегнутыми куртками и лицами, повернутыми к солнцу, как подсолнухи. Настроение было такое, что уборка казалась языком любви. Я в третий раз выровняла стол с выкладкой и сложила маленькую пирамиду из мягких переплетов, как конфеты в облике книг.

Зазвенел колокольчик, и в магазин вплыла Кэрол Уинтроп-Деверо-Беннет: шарф завязан как надо, жемчуг светится, духи дорогие и почти неуловимые.

— А вот и она, — пропела она, постукивая перчаткой по стойке. — Моя любимая продавщица добродетели и порока.

— Стараюсь держать полки в равновесии, — сказала я, поднимая приготовленный пакет. — Ваше дорожное чтение. Два скандала в маленьком городке, один морально неоднозначный герцог и тот самый «роман с чудовищем», который я, клянусь, заказала только потому, что вы просили.

Ее синие глаза сверкнули.

— Не кокетничай. Ты привезла его потому, что любишь меня.

Она облокотилась на стойку и выдала стремительный отчет о поездке. Дочь нагрузила ее лишними яблоками. Соседская собака съела тапок. На «континентальном завтраке» в отеле выдали круассан такой сухости, что его можно было использовать как растопку. Все это она произносила с той безупречной грацией, с какой умеют очаровывать зал и одновременно заполнять налоговую декларацию.

К половине одиннадцатого в лавке был приятный гул. Пара студентов бродила среди поэзии. Мужчина в свитере с аранами попросил детективы, а потом признался, что любит только те, где действие на лодках. Подросток купил рабочую тетрадь, набор гелевых ручек и книжку про вампиров, которую спрятал под тетрадью, будто я ее не вижу.

Кэрол задержалась у новинок — голова чуть набок, палец у подбородка, читает аннотации с такой серьезностью, что любой библиотекарь бы гордился.

— Пожалуй, потребуется еще одна, — сказала она, не поднимая глаз. — В этот раз с вампирами.

— Работаю над этим, — ответила я, улыбаясь.

Колокольчик звякнул снова и температура в комнате будто поднялась на градус.

Вошел Дин в полной форме пожарного. Темно-синяя ткань. Светоотражающие полосы. Тяжелые ботинки, стучащие, как пунктуация. Куртка сидела так, будто ее кроили по его плечам. В руках — поднос с кофе навынос, а следом за ним — плечистый лысый мужчина с ухмылкой и той легкой бравадой человека, который ни разу в жизни не извинялся за то, кто он есть.

У меня на секунду коротнуло в голове. Я видела Дина в джинсах и футболке. Видела его на моей кухне с влажными после душа волосами и мягким взглядом. Видела губы, от которых у меня ноги забывали про свою работу. Но вот так не видела. Эта форма что-то сделала с моей химией мозга. Что-то такое, от чего в голове вспыхнула невероятно непристойная мысль. Я бы хотела, чтобы меня спасли. Прямо сейчас.

— Привет, — сказал он, и низкое тепло его голоса скользнуло по мне, как прикосновение.

— Привет, — откликнулась я, надеясь, что на лице не написано, как отчаянно я уже обмахиваюсь веером у себя в воображении.

Он приподнял поднос.

— Латте с корицей. Со взбитыми сливками.

Я взяла стакан и постаралась не смотреть, как манжет его куртки ловит свет.

— Ты же знаешь, у меня кофейник весь день включен, — сказала я, хотя сливки уже касались крышечки и обещали счастье.

— Знаю, — в глазах у него плясала улыбка. — У нас была беседа по пожарной безопасности в школе через квартал. Решили заглянуть.

Второй мужчина оперся локтями о стойку и кивнул мне.

— Майк, — представился он. — Я более симпатичный друг вот этого.

— Неправда, — невозмутимо сказал Дин.

Я пожала Майку руку.

— Эмбер. Примите соболезнования.

Майк кивнул на дверь, будто школа стояла прямо там.

— Половина ребят уснула еще до слайда про опасные предметы на кухне. Другая половина хотела примерить шлем. Надо было раздавать кофе.

— Только не поите второклассников, — сказала я. — Умоляю.

Взгляд Майка скользнул мимо меня к стопке спортивных мемуаров на боковой стойке.

— У вас есть новая автобиография нападающего? Та, со скандалом, о которой весь ТикТок гудит.

— Сверху стопки, — сказала я. — Вон там.

Он ушел, уже листая, а мое внимание мигом вернулось к Дину. Он смотрел на меня так, будто ему нравилось хранить эту маленькую тайну. В груди глупо трепыхнулось и сахар тут был ни при чем.

Он кивнул на пакет на стойке.

— Большой заказ?

— Для Кэрол, — сказала я.

Услышав свое имя, Кэрол материализовалась у меня под локтем, как вызванная герцогиня.

— Тут, — сказала она. — И рада знакомству.

Дин протянул руку.

— Дин Беннет.

— Кэрол Уинтроп-Деверо-Беннет, — ответила она, пожимая, как королева. — Одобряю ваши манеры и выбор напитка.

— Стараемся, — улыбнулся он. Потом посмотрел на меня и улыбка потеплела еще на пару градусов. — Я не могу дождаться завтрашнего вечера.

У меня загорелись уши. Я сделала бессмысленный глоток латте, чтобы спрятать лицо.

— Я тоже.

Он машинально потянулся к одной из твердых обложек, которые я сложила у кассы. Неброская цветочная обложка. Книга, отложенная для Кэрол. Он листнул большим пальцем, как делают, когда на самом деле не читаешь, и взгляд упал в середину страницы.

Брови поползли вверх.

Прежде чем я обогнула стойку, он прочистил горло и принялся читать.

— «Он навис над ней, тени лизали камень, рога склонились вперед, когда он прижал ее к стене когтистой ладонью. Скажи, что хочешь моих клыков, маленькая звезда». Это у вас такие книги продаются?

— Дин, — зашипела я, бросаясь к нему.

Он ловко увернулся, даже не глянув на меня, а значит, голос прозвучал по всей лавке идеально.

— «Она попыталась держаться смело. Я не боюсь чудовищ, — прошептала она. Он рассмеялся. Отлично. Потому что я буду пожирать тебя, пока ты не забудешь свое имя». Нравится мне ход его мыслей.

— Отдай, — сказала я, пытаясь не смеяться и проваливаясь со стыда. Я тянулась к книге. Он держал ее высоко. Я невысокая.