Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

вкус. Если не понравится, выкинь, — подает мне и роняет в своей привычной манере. Кажется,

перестает нервничать. Или мне только кажется?

Гляжу на умытые сверкающие бриллианты ожерелья, лежащего на изумрудном бархатном ложе.

— Оно прекрасно, — провожу пальчиками по нему. Разглядываю алмазные цветы и листья,

выполненные с филигранной точностью. — Но, наверное, очень дорогое? — поднимаю глаза на

жениха. — Таир, не стоило так тратиться…

— Мне в радость, Анжелика, — Таир одним движением достает из коробки драгоценность. — Давай

наденем его на тебя, — становится сзади и ругается еле слышно. — Кажется, я косякнул, –

смеется хрипло. — Надо было передать его тебе, или самому принести, пока тебя одевали. Но я

до последнего был занят. Оформлял на тебя махр. Иначе бы твои деды не позволили нам

пожениться.

— Тогда давай потом я его надену, — предлагаю торопливо.

— Нет, я сам. Сейчас, — бурчит Таир. Если он что-то задумал, с места не сдвинешь. — Сейчас,

— смеется, аккуратно снимая с моей головы покрывало, потом вуаль. — Ты очень красивая, –

берет за руку, поднимая меня с места. — Самая красивая в мире женщина, — шепчет запальчиво.

И снова целует. Едва касается губами моего виска.

Бросает короткий взгляд на часы, стоящие на столе, и торопится как мальчишка.

— О, Аллах! Сейчас приедет мулла. А мы тут с тобой… — не договаривает. Быстро застегивает у

меня на шее колье. Аккуратно надевает вуаль, сверху накидывает покрывало, оставляя лицо

открытым, и шепчет весело. — Видишь, я справился. Надо было всех кумушек разогнать и самому

тебя нарядить к свадьбе… Но мы бы тогда точно из спальни до утра не вышли.

— А мулла бы нас ждал, — подхватываю шутку. — Спал бы тут на диванчике…

— Лиса, — берет мои руки в свои Таир. Целует пальцы. Ведет к дивану. И снова я себя

чувствую ростовой куклой. Ни голову повернуть, ни самой усесться. Хватаюсь за руки Таира,

устраиваюсь на диване. Расправляю платье и во все глаза смотрю на будущего мужа.

— Успели, — подмигивает он мне. Быстрым шагом подходит к двери. Распахивает ее и сам

выходит в коридор. Встречать муллу. А я остаюсь в комнате одна. Сижу неприкаянной

марионеткой, смотрю перед собой и думаю только об одном. Как пережить сегодняшний день.

Не расплакаться, не споткнуться. Не опозорить ни себя, ни Таира.

Вместе с седеньким муллой он возвращается в комнату, а следом за ними входят оба моих

дедушки. Давид, как защитник моих интересов, садится в кресло, другое занимает мулла. А Жора

совершенно спокойно, как у себя дома, обходит кабинет и занимает место за моей спиной.

«Защитники мои любимые! Самые родненькие!» — успеваю подумать, как рядом на диван

опускается Таир. По-хозяйски берет мою ладошку в свою и улыбается мулле.

— Можем начинать.

Глава 25

На Кавказе свадеб больше, чем ущелий в горах. Так старики говорят. Там все по правилам. По

неписанным нашим законам.

Я взять Анжелику в жены в родовом селе, где испокон веков жили и живут мои родственники. С

гиканьем и флагами носиться на лошадях по окрестностям. Слушать старенького имама, женившего

еще моих родителей и Давида с Тамарой. Поднять глаза к белоснежным вершинам и к синему небу.

Обнять жену и вместе с ней уехать на перевал на одном скакуне. Чувствовать, как прижимается

к моей груди спиной Анжелика, и сходить с ума от горного воздуха и желания.

Я мечтал встретить рассвет в небольшой хижине, прилепившейся с краю альпийского луга. А

утром пойти гулять по зеленой шелковистой траве. Вместе с Ликой смотреть на серые

неприступные скалы, оберегавшие наших предков от набегов. Найти парочку уцелевших

рододендронов или эдельвейсов. В обнимку вернуться в хижину, развести огонь в очаге.

Расстелить на полу овечьи шкуры и…

Но все пошло не так. Тут и моя вина. Не сказал Лике сразу. Не признался. Что уж теперь…

Думал, раз девушка для меня росла, значит, никто другой к ней прикоснуться не посмеет.

Ошибался. Вовремя исправил ситуацию. Но поездку в горы пришлось отложить.

А здесь, на юге России, все упрощено до предела. Поэтому на никахе мы присутствуем вместе с

Ликой. Входят ее деды, мои дядья и братья. Занимает свое место имам в белых одеждах.

— Начнем с дозволенного, — начинает обряд. Ласково смотрит на Лику. Произносит молитвы,

аяты про супружество, напоминает про милость и ответственность, про то, что из всего

дозволенного Аллаху более всего ненавистен развод — значит, беречь брак надо ещё до того,

как он начнётся.

Я слышал эти речи не раз. По молодости, когда женились братья, младшие дядья. Слышал! Но

всегда пропускал слова мимо ушей. Пялился куда-то в стену. Просили посидеть тихо, и я ждал,

когда все закончится. Присутствовал, но сам был далеко.

Когда женился на Зарине, волновался. Двадцатилетний зеленый пацан. И тоже пропустил все

мимо ушей. Тогда все строго было. Мужчины полукругом сидели в комнате. Седые впереди,

молодые и горячие сзади. А женщины толпились за дверью. И Зарина была в другой комнате. Имам

и ее отец ходили к ней. Спрашивали.

А я все думал, что она сбежит. Боялся, как дурак.

Теперь все иначе. Я лично обговорил все с имамом и Давидом. Он обязан передать мне свою

внучку. И они согласились.

Худенькая ладошка жены дрожит в моей руке.

Тихо, милая, тихо.

Чуть сжимаю пальцы. Чувствую, как тепло разливается по коже. И на душе становится так

радостно.

Имам поворачивается к отцу невесты — её вали. Законный представитель, то есть. А рядом Жора

нависает. Его хоть никто не спрашивает. Он сам все скажет, если что-то не устроит.

— Полное имя невесты? — интересуется мягко имам.

— Анжелика, дочь Алекса, — отвечает твердо Давид. И добавляет официально: — Согласие её

получено. Но по обычаю — ещё раз спросим.

— Дочь, назови своё полное имя, чтобы мы не ошиблись, — обращается к Лике имам.

— Анжелика Алексеевна Нестерова, — громко и четко произносит моя нареченная. Улыбаюсь. А

вслед за мной и имам, и Давид. А Жора прокашливается в кулак.

— Согласна ли ты выйти замуж за… — имам торжественно называет моё имя, имя отца, чтобы не

спутать.

— Согласна, — звонко отвечает Анжелика. У меня в груди прощелкивает от счастья.

— Махр, — поднимает на меня взгляд имам. — Что установлено?

— Вот документы, — пододвигаю к нему папку, лежащую на столе.

— Согласен ли ты на этот махр? И несёшь ли его как обязательство?

— Согласен, — отвечаю я недрогнувшим голосом.

— Свидетели? — имам мажет взглядом по моим дядьям и братьям. Вопрос скорее формальный. Он