Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

носить национальный костюм не захотела.

Говорила, что ей жмет в проймах, что у Сабрины лучше. И такой она не хотела. А хотела

другой. И платье толстит, и кафтан не так расшит. И прочие девичьи доводы. Я не вникал.

Мы тогда даже женаты не были. Теща после нашей свадьбы передала костюм вместе с остальными

вещами жены. А та велела отнести на чердак и больше никогда не доставала.

А сегодня наряд пригодился. Анжелика в нем как кукла. Были раньше такие в национальных

костюмах. Идет ей. Как раз по размеру.

Выходит, все в жизни предопределено.

Исподволь любуюсь женой. А она не обращает на меня внимания. Тихонечко о чем-то

переговаривается с Альмой. Ест клубнику, которую я передал ей через Ильяса.

На губах остается маленькая капелька сока. И меня подрывает. Так и хочется подойти к жене,

поцеловать. Слизать сок с ее губ. Поднять на руки.

Но нельзя. По нашим законам даже сесть рядом с ней не могу. Не положено.

— Что там с билетами? — поворачиваюсь к Акиму.

— Только на завтрашнее утро удалось купить. Если б чуть раньше, Таир…

— Нормально, — киваю я. И сам уже представляю, как вместе с Анжеликой будем бродить по

улочкам Замоскворечья, как будем кататься на водном трамвайчике по Москве-реке, обедать в

«Живаго», слоняться по ЦУМу.

Брачную ночь проведем дома. Оно и спокойнее. И для меня, и для Анжелики. Тонкая нежная

девочка. Как представлю, что я у нее первый, так башку сносит.

Зарина тоже была девушкой, когда пришла ко мне. Но мы тогда были молодыми и мало

задумывались о смыслах.

О чем в двадцать лет думает пацан? Лишь о том, как поскорее обрести любимую. Как уговорить

ее отца дать согласие на свадьбу. Как поскорее стать ей мужем.

Азат особо не противился. Знал, как мы с Зариной любим друг друга. А у меня даже в мыслях

не было, что она могла принадлежать кому-то другому.

Сейчас же все иначе. Я сам выбрал дочку Алекса в жены. ПоставилДавида перед фактом и воспользовался ситуацией. Надавил на Анжелику.

И теперь с ума схожу, стоит только кому-то из родни завладеть ее вниманием. Даже к дочери

ревную. Хотя не должен.

И к матери не должен. Вон как улыбаются друг другу. Мама уже не ждала, что я женюсь. Тем

более, девочка своя. Родная. И Альму мою любит.

«А этому что надо?» — гляжу на Азата, соседского паренька. Сколько ему? Скоро шестнадцать,

кажется. Несовершеннолетний пока. Тоже около моей Лики трется. Говорит что-то…

— Аким, — снова окликаю помощника. — Сходи к женщинам, — киваю на жену и дочку. — Что там

происходит? Какого Азат рядом отирается?

— Так он давно яйца подкатывает, — деловито сообщает Аким.

— Что? — переспрашиваю поперхнувшись. К моей жене? На нашей свадьбе?

— Так я и говорю, Таир. Азату Альма наша нравится. Давно вокруг нее круги нарезает. Я его

рядом с ней все поймать не мог. А тут гляди… Ни стыда ни совести.

— Сюда его позови, — велю, выдыхая. И сам себе готов отвесить подзатыльник. Что ж я за

болван такой? К каждому столбу Лику ревную.

Наблюдаю, как Аким спешит к Азату. Что-то говорит ему. И пацан поднимает на меня взгляд, в

котором плещутся и страх, и надежда. А вслед за ним и Альма оборачивается. Резко. Порывисто.

По всему выходит, там уже полыхает. А я только сейчас узнаю.

Дочка смотрит пристально. Упрямая, зараза. У горных коз норова меньше, чем у моей Альмы.

Словно сказать что-то хочет, но не смеет. Знает, как на меня любые уговоры действуют.

«Не бойся. Не съем я твоего Азата», — улыбаюсь дочке, и она вздрагивает. Отводит взгляд,

когда на ее ладошку ложится рука Анжелики. Жена что-то говорит Альме. Увещевает.

Значит, тоже в курсе. А мне и словом не обмолвилась. Гурия сладкоголосая. Ну да ладно.

Теперь Альма под ее контролем.

— Добрый вечер, Та-та-таир… — заикается Азат, подойдя поближе. — Па-па-здравляю…

— Привет, — киваю пареньку. — Присаживайся, — киваю на свободный стул. — Расскажи, как

дела? — говорю спокойно, а сам лениво кошусь на женскую половину стола.

Натыкаюсь на взгляды жены и дочки.

Только не убивай!

А есть за что? Ну капец!

— Все хорошо… Я хотел бы поговорить с вами, — Азат смотрит прямо в глаза. Умный взгляд.

Держит себя с почтением, но не лебезит, не пресмыкается. Уважает и меня, и себя. Как это я

просмотрел? Получится из парнишки толк. Знает, что хочет. Идет к цели.

— О чем, Азат? — слегка давлю взглядом.

— Об Альме… Таир… Она мне нравится. И если вы разрешите, я хотел бы заслать сватов.

Обручиться с ней. А свадьбу сыграем после ее совершеннолетия. Когда вы позволите… Я не

богат. Но я клянусь, сделаю вашу дочку счастливой, — выпаливает он. — Я буду стараться… В

лепешку разобьюсь.

За его спиной ухмыляются Аким и Ильяс. А мне не до шуток.

У меня же на свадьбе мою дочь сватают. Прикольный поворот. Пацан молодой. Порывистый. Меня

напоминает в его годы. Это и радует, и останавливает.

Я-то знаю, на что был способен по малолетке. Это потом, когда жизнь свела меня с Алексом, я

немного за ум взялся. Выучился…

Твою ж мать… Точно!

— Азат, — кладу руку на мускулистое плечо паренька. — А ты про жизнь что думаешь? Кем

хочешь стать?

— Врачом, — выпаливает он на одном дыхании и тут же поправляет сам себя. — Но на

медицинском факультете конкурс дикий. Я хорошо учусь, но боюсь, не доберу баллов на бюджет.

А на коммерческое у моей семьи денег нет, — разводит он руками.

А я смотрю на недорогой черный костюм, на старательно зачесанные волосы. И точно знаю, на

какую лошадь ставлю. Этот жеребец меня не подведет.

— Давай сделаем так, — роняю откашлявшись. — Я помогу тебе по-соседски. Ты выучишься, Альма

выучится. И тогда вернемся к этому вопросу. Общаться я вам не запрещаю. Ты уважаешь меня,

мою дочь, мой дом. Вырос у меня на глазах. Но обручаться вам еще рано. Мало ли, как жизнь

сложится, — пожимаю плечами.

— Это отказ? — буравит меня недоуменным взглядом Азат.

— Всего лишь отсрочка, — улыбаюсь я и отвлекаюсь, заслышав шум во дворе.

— Что там, Аким? — мажу взглядом по помощнику.

— Зейн приехал. Ильяс пошел навстречу ему.

— Я понял. Скажи моим жене и дочери, пусть поднимутся наверх, — велю я. На автомате

проверяю пистолет под пиджаком.

— Я могу чем-то помочь? — напрягается рядом Азат.

— Присмотри за Альмой, малыш, — киваю я. И быстрым шагом направляюсь к воротам.