Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

— Давай и ей яблок возьмем, — прошу Таира, отставляющего в сторону полупустую миску.

— Луна у нас привереда, — усмехнувшись, мотает головой он. — Она терпеть не может яблоки,

зато обожает печенье и мармелад…

— Давай завтра принесем ей. Возьмем с собой Альму, — приноравливаясь к широкому шагу мужа,

тараторю я порывисто. Оглядываюсь на дом, выступающий белым пятном в густых сумерках.

Безотчетно пялюсь на яркие окна гостиной. Там сейчас наши родственники моют нам кости.

Привычное дело на свадьбах.

Только мы с Таиром не среднестатистические новобрачные.

— А это Луна! — легким кивком головы муж указывает на гнедую лошадь, чинно гуляющую в

загоне.

Первым запрыгивает в седло. Протягивает руки мне.

— Иди сюда, — рычит требовательно.

Кладу ладони ему на предплечья, и в тот же миг словно пушинка взмываю в воздух. Даже

ойкнуть не успеваю, как оказываюсь в седле. Крепкие руки Таира усаживают меня словно

тряпичную куклу. Прижимаюсь спиной к груди мужа и слышу, как бьется его сердце.

В унисон с моим.

То есть колотится как бешеное.

— Таир! — в панике цепляюсь за ладонь мужа.

— Не бойся, Алика, — шепчет он, сбиваясь.

— Красивое имя, — охаю, смотря вниз на ноги Луны, будто обутые в белые сапожки.

— Держись, — строго предупреждает меня муж, слегка натягивая поводья. Ударяет пятками по

бокам. И лошадь степенно бредет к выходу.

Задержав дыхание, пытаюсь совладать собой. Но как перестать бояться?

Тем более, когда мы выезжаем за ворота, и лошадь переходит на бег.

Сзади слышится цокот копыт.

Хочу повернуться, посмотреть, кто там увязался за нами.

— Это охрана, детка. Забей, — жарко шепчет Таир, одной рукой придерживая поводья, а другую

кладет мне на живот. Чуть поднимает ладонь выше, не касаясь груди. Заставляя дрожать всем

телом.

— Ты как? Не жалеешь, что поехала со мной? — тихо спрашивает меня Таир.

Будто у меня был выбор?

— Неет, — блею, как заполошная коза.

В кромешной тьме вижу только пугающие силуэты. От мягких прикосновений Таира по телу бегут

мурашки, заставляя трепетать. Пальчики на ногах поджимаются, а в голове ни одной здравой

мысли.

— Едем домой, — Таир разворачивает Луну на узкой дорожке. — Домой, — хлопает он лошадь по

загривку.

И крепенькая терпеливая гнедая разворачивается и послушно трусит к дому.

— Тпрруу, — Таир тормозит ее около нашего сонного крыльца. Спрыгивает сам. Подхватывает

меня на руки и несет в дом.

Притихший и спящий. Кажется, кроме охраны, нет никого живого ни на первом, ни на втором

этажах. Но это не так.

Точно знаю, что многие наши родственники не спят. Прислушиваются, подглядывают, чтобы

завтра все обсудить и посплетничать вдоволь.

Прикрываю глаза, представляя, как с утра мне будут мыть кости. Мне, а не Таиру! Обсудят

все. Не так стояла, не так улыбалась. Зачем согласилась ехать куда-то среди ночи? Харрам.

Сплошной харрам.

— Как бы нам тебя раздеть побыстрее, — жарко выдыхает Таир, укладывая меня на постель.

Опытным движением расстегивает платье, помогает снять. Затем настает черед колготок и

обуви.

— Я сама, — дрожу как осиновый лист.

— Как скажешь, — кивает муж, лихорадочно стягивая с себя одежду.

Выходит в ванную. Слышу шум льющейся воды. Он ванну решил принять, что ли?

Охаю мысленно. Ничего, значит, будет время собраться.

Раздеваюсь. И только успеваю накинуть розовый шелковый халат, подаренный мне Луизой, как

Таир возвращается в спальню.

— Надо тебя согреть, — не спросив, словно куклу поднимает на руки. Несет в ванную. А я как

зачарованная смотрю на полную ванну воды.

Еще вчера я представляла Таира, веселящегося тут с девушками. А сегодня он стаскивает с

меня халат и бережно опускает в бурлящую воду. А потом залезает сам.

Совершенно голый и невозможно красивый. Как молодой античный бог. Стараюсь не смотреть на

подтянутый живот и кубики пресса, на крепкие бедра и темную дорожку волос, ведущую вниз. Но

все равно залипаю глазами.

И охаю, наткнувшись взглядом на вздыбленный болт.

— Не бойся, — садится рядом Таир. — Я буду нежным.

Глава 33

Предварительные ласки в ванне. Так проще для первого раза. Кажется, весь дом пропах нежным

фаном жимолости, масло которой я немного добавил в воду. И я сам. Будь она неладна, эта

жимолость.

«Назавтра буду благоухать, как девчонка», — целую Анжелику в шею. Веду дорожку из поцелуев

вниз к ключице, потом, развернув жену, прихватываю губами розовый сосок, больше всего

напоминающий сейчас горошину. Втягиваю его в рот. Слышу стон Анжелики и не могу сдержаться.

Первый раз! В ванне точно нельзя. А по нашим законам недопустимо. Завтра же с утра обряд

благодарности. Моя мать и ее сестры должны вручить Тамаре и Давиду корзину красных яблок,

тем самым благодаря за воспитание невесты, пришедшей в семью мужа чистой и непорочной.

— Иди сюда. Я больше не могу, — поднимаю жену на руки. Расслабленная до предела, Лика

изгибается в моих объятиях и повторяет хрипло.

— Таир… Пожалуйста…

Догадываюсь, о чем она просит. Я и сам хочу того же.

Укладываю жену на белоснежную простыню, расстеленную на кушетке. Наверняка Луиза

постаралась. Раскрываю бедра Анжелики. Становлюсь между ними. Не как хозяин, а как

ненасытный любовник. Покрываю поцелуями внутреннюю часть бедер, заставляя Анжелику

извиваться от желания и раскрыться полностью.

— Ты красивая, — чуть касаюсь нежной кожи эдельвейса. — Особенно тут, — веду пальцем по

влажным лепесткам.

— Ой, нет, — всхлипывает Анжелика. — Так нельзя… Наверное…

— Почему нельзя? Нам с тобой все можно, — склоняюсь над женой. Одновременно толкаюсь

внутрь. Обняв, заглушаю поцелуями тихий полустон-полукрик. Целую Лику в глаза, полные слез и

смущения. — Сейчас… Погоди, — увещеваю хрипло.

А сам схожу с ума. Тесно... Твою ж налево, как тесно. И от этого еще желаннее и горячее.

Инстинктивно проскальзываю внутрь. Чувствую, как болт растягивает тонкие узкие стенки,

словно перчатка облегающие со всех сторон. Снова толкаюсь. Осторожно, почти невесомо

продвигаюсь шаг за шагом. Целую жену в лоб, нос, в щеки, в шею, спускаюсь к груди, забыв от

страсти обо всем на свете. И погрузившись полностью, наконец, выдыхаю.

Все. Анжелика моя навсегда.

Ускоряюсь, напрочь потеряв башку. Чувствую, как подо мной ерзает Анжелика. Как хватает меня

обеими руками. Что-то шепчет, не разобрать в любовном угаре. И когда мы с ней одновременно

достигаем пика, инстинктивно выстанывает.

— Таир.

— Детка моя сладкая, — бормочу первое, что приходит в голову. — Ты необыкновенная… Моя… –

выдыхаю хрипло. В изнеможении падаю рядом, чуть приминая девчонку к шелковому ложу кушетки.

— Пойдем в душ, — шепчу на ушко. — А потом в кроватку.

— Спать? — хлопает глазками жена. Горячая штучка. Такую за тремя замками надо держать.

— Ну, как пойдет, котенок, — сминаю