Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

ней.

— Москва, Питер, Стамбул? Выбирай, моя дорогая, — обнимаю ее. Целую порывисто. Сначала в

шею, потом в висок. Сминаю губы в нежном поцелуе. Как школьник, дорвавшийся до любимой

девочки, даже дышать перестаю.

— Я бы переехала в Москву, — замечает жена робко. — Там хорошая вокальная школа…

— Значит, договорились. Только в шоубиз не пущу, — добавляю сварливо.

— Я не хочу туда. Мне нравится опера, — перебивает шутливо Лика.

— Значит, опера, — подытоживаю, хватая ее на руки, кружу по каюте.

— Девочка моя любимая, как же я скучал. Извелся весь, — падаю вместе с женой на кровать. –

Целую лицо, в висок, в ключицу. — Ты меня любишь? Только скажи, — ловлю мерцающий блик

изумрудной сережки.

Любит. Знаю. Вон, и золото мое надела. Дала понять, как я ей небезразличен. Но все равно

хочу уточнить. Слышать ее голос хочу.

— Я люблю тебя, — прижимается ко мне Лика. — Очень люблю. Только ты больше не обижай меня

своим недоверием. Ладно? — вытаскивает рубашку из брюк.

— А ты больше никогда не подписывай всякую хрень, не читая, — целую в ложбинку,

открывающуюся в декольте.

— Не подпишу. Только будь всегда рядом, — просит она со вздохом.

— Да я теперь от тебя ближайшие сто лет не отойду. Гарантирую, — признаюсь как на духу и

добавляю срывающимся от страсти голосом. — Да будет так. Ты моя навеки, Анжелика Алексеевна.

Эпилог

Пять лет спустя

— Гори, гори, моя звезда! — поет со сцены известный романс Анжелика.

Голос нежный, бархатистый. Так и льется по залу консерватории

Народ замер. А я, в первом ряду, не свожу взгляда с любимой. Кошусь на Тому с Давидом, на

Надю с Жорой. Бабульки наши утирают глазки платочками. И я их понимаю. Сам смаргиваю слезы.

Безумно горжусь женой. А рядом деды важно задирают носы.

Это Лика наша поет.

Сокровище мое.

«Анжелика Алексеевна, — жужжит в руке Ликин телефон, доставляя сообщение от няньки. –

Лешенька не хочет йогурт. А просит семгу. Плачет сильно. Не могу успокоить. Не знаю, что

делать?»

«Дайте маленький кусочек. Он есть не будет. Не любит соленое», — отвечаю поспешно.

Гашу экран под строгими косяками Жоры. И опять смотрю на сцену.

Лика кланяется. Находит меня взглядом. В белом струящемся платье, переливающемся на

ярком свете, жена кажется нереально красивой. Бриллиантовое ожерелье маятником качается на

груди, сверкая в свете софитов.

— Таир, — толкает меня под локоть Жора.

Ах да! Подрываюсь с букетом с места. Вручаю жене алые розы и признаюсь тихо-тихо.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, — скороговоркой шепчет она. Глаза горят. И я точно знаю, что Лика счастлива.

Жена уходит со сцены. Ведущая уже приглашает другого участника, а я вдоль стены обхожу

темный зал. Нахожу взглядом знакомые лица.

Тут и Альма с будущим мужем, Саид Амирханов с женой, Ильяс с девушкой, Аким… Мои парни.

Только моей матери нет. И теток.

Но они так и не поняли, почему мы с женой переехали в Москву.

— Зачем ей петь? Что за блажь? — удивилась мать, когда узнала. — Детей рожать надо.

— Мы все успеем, мам, — оборвал я тогда. — Это наша жизнь…

Свел все дурацкие советы на нет. Мать поняла. Ее сестры до сих пор нас осуждают. Но ни

меня, ни Лику их сплетни уже не трогают.

— Ты была великолепна, — вхожу в гримерку к жене. Целую нежненько, прижимая к груди.

— Ты же не слушал. В телефон втыкал, — фыркает она, отстраняясь. — Таир, — гладит по щеке.

— Ну как не стыдно? Я же готовилась. Для тебя пела…

— Твой сын попросил у няньки семгу, — чуть поддеваю пальцем тонкую бретельку платья.

— Семгу? — в ужасе повторяет Лика. — Ему же нельзя. Я же оставила йогурт…

— А он выбрал мужскую еду, — расстегиваю молнию на платье.

— Прекрати, сюда войдут, — брыкается моя любимая и снова повторяет. — Как семгу? Годовасам

нельзя.

— Попробует и выплюнет, — прокладываю дорожку из поцелуев к груди. — Это у тебя был

последний номер… Если запереть дверь…

— Ты с ума сошел, Адербиев? — выдыхает Лика. — Тут везде камеры, — косится на потолок

гримерки.

— Спасибо, что предупредила, малыш, — легким поцелуем клюю в щеку. — А то потом разойдутся

мои фотки на мемы. Известный девелопер и инвестор Таир Адербиев стоит с голой ж... в

гримерке консерватории.

— Дома наверстаем, — целует меня в нос жена.

— Да когда еще туда попадем? — вздыхаю нетерпеливо. — Сейчас концерт окончится, и начнутся

букеты-банкеты. Домой только к утру заявимся…

— Но мы можем сбежать сейчас, — заговорщицки шепчет Лика. Подмигивает мне озорно. — Таир,

ты же разбойник с большой дороги. Укради меня. Слышишь?

— Украду и отвезу к другому бандиту, — киваю я. Подаю жене шубу.

— Это еще к какому? — уточняет Лика и смотрит лукаво.

— К Алексею Таировичу… Заодно узнаешь, что он думает о семге, — укутываю жену в белый мех.

— Ты готова? Едем…

— А как же ты без куртки? На улице мороз, — ведет она ладонью по рукаву пиджака.

— До машины добегу как-нибудь, — морщу нос. В крови уже колпашит адреналин. Не замерзну,

это точно. — Только у меня одно условие, Ликуша. Сначала спальня, потом детская. Идет?

— Прекрасный план! — прижимается ко мне Лика.

И у меня на душе становится тепло и спокойно. Так всегда бывает, когда любишь всем сердцем.