Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

успокоить. Но некогда. Я не знаю, какие иблисы принесли Зейна к моему порогу, но видит

Аллах, я не позволю этому человеку подойти близко к моей семье. Иногда до беды одного

взгляда достаточно.

Хлеб я разделю с Зейном. Но не более. В моем доме он точно не самый желанный гость.

— Там что-то случилось с девушкой, — наспех сообщает мне Ильяс. — Зейн приехал уладить

проблему.

— Проводи гостя в дом, — роняю сухо. А у самого по коже идет мороз. Если б Лика не

вырвалась из лап Курлова, могла бы тоже попасть в переплет. И мы бы даже понятия не имели,

где искать…

Лика настояла. Полуживая выбралась из машины. Пешком пошла сюда, в Казанскую. Героическая

моя девочка.

— Что там стряслось? — рыкаю глухо. Если незнакомая мне Варя погибла, то дело плохо. Курлов

и прочие папаши мажориков попытаются слиться с темы. Вот только я не дам. Это мой район, тут

мои люди живут. Они мне доверяют. И я не имею права предать их.

И если я пойду на поводу у насильников, то грош мне цена.

— Не ходи, — морщит нос Ильяс. — Я сам. Мало ли…

— Нет, — мотаю головой. Шагаю неторопливо. Еще я навстречу к Зейну не спешил! Это он без

предупреждения завалился, будто старый друг. Или враг.

Пытаюсь обдумать, что принесло ко мне этого человека. Да еще и в никах. Случайность? Я

точно в случайности не верю. Зейн тоже. Не такой он человек. У него каждый шаг продуман. И

если приехал вот так на ночь глядя, значит, рассчитывал застать врасплох.

А зачем? Почему? Разберемся.

— Таир? — окликает меня мой дед Аслан. Старый, жилистый. В черном костюме и в папахе. — Я

спросить хотел…

— Слушаю тебя, — чуть склоняю голову в поклоне. Кошусь на Ильяса, спешащего к воротам. А

сам сажусь рядом с аксакалом. Не могу я пройти мимо. Проявить неуважение не могу. Это харам.

У нашего народа так не принято.

Прислушиваюсь к шуму, доносящемуся из дома. Тетки перекликаются. Будто куры галдят в

курятнике. Слышу имя жены. Прислушиваюсь.

— Анжелика где? — снова неправильно произносят имя. Дурное поветрие какое-то. Вот как их

теперь заставить говорить правильно?

— Наверх поднялась, — отвечает другая, и я выдыхаю. Жена в безопасности.

— Куры, они и есть куры, — тихо усмехается Аслан. — Не обращай внимания на женский треп.

Девочка тебе досталась удивительная. Береги ее. Многие захотят занять ее место. Держи руку

на пульсе. Никому не позволяй лезть в вашу жизнь. Даже самым близким, желающим только добра,

— шепчет он еле слышно. А мне в его интонациях чудится голос тетки Амины.

— Знаем, куда выстлана дорога благими намерениями, — роняю, поднимаясь с места. Вижу, как

во двор входит Зейн в сопровождении Ильяса. Как спешит к дому. — Мне пора, отец, –

прикладываю руку к сердцу.

— Иди, — кивает Аслан. Задерживает взгляд на Зейне, шагающего через двор. — Плохой это

человек, Таир. Не место ему среди нас.

— Я знаю, — киваю напоследок. Иду навстречу незваному гостю. А ноги не слушаются.

— Привет, — поравнявшись, бросаю скупо. — Что привело тебя ко мне, Зейн?

— Воля Аллаха, — криво улыбается он. Голос тихий, глаза — как у снулой рыбы. Сразу не

поймешь, о чем думает. Улыбается. Но он с такой же улыбкой и прибить может.

Плохой человек. Страшный.

— Аллах всевидящ и всемогущ, — произношу на автомате. Выдерживаю паузу. Жду, что дальше

последует.

— Вчера в моем доме случилась большая беда, — все так же с приклеенной улыбкой говорит

Зейн. Только в мертвых глазах мелькают страх и смущение. Ненадолго. Всего на одну секунду.

Но мне и этого достаточно.

Зейн боится. Меня боится. С одной стороны, хорошо. Пусть знает свое место. А с другой?

Трусливый обезумевший баран порой страшнее храброго барса.

— Что произошло? — держу лицо.

— Девушка… Которую спасли твои люди… — пытается связно излагать Зейн. У него получается, но

с трудом.

— Что с ней? — тяну лениво. А у самого внутри нутро сводит от отчаяния. Неужели не спасли

девчонку?

— Пока в реанимации. Состояние стабильное. Вычухается. Я помогаю чем могу. Все-таки в моем

доме произошла трагедия, — говорит вроде серьезно. Вот только улыбка эта мне не нравится.

— А от меня что хочешь? — вскидываюсь инстинктивно.

— Ничего, — мотает головой Зейн. Лыбится. Парализовало его, что ли? — Сын Курлова совсем

берега попутал. Я не намерен его покрывать…

— А твой? — усмехаюсь печально.

— Мой не участвовал в оргиях. Напился как свинья… Поедет теперь в аул. Будет баранов пасти.

— Не взбесится?

— Среди своих-то? — роняет саркастически и откашливается. — Я не хочу, чтобы между нами

проскочила хоть искра вражды, Таир. Прими небольшой подарок ко дню твоей свадьбы, — достает

из кармана конверт. — Давай забудем прежние недомолвки и печальные моменты и будем жить в

мире…

— А эти нелюди? Сбежали? — роняю сухо. Начисто игнорирую конверт в протянутой руке.

— Сидят в СИЗО. Им реальные сроки светят, Таир, — снова улыбается Зейн. — Я их всех сдал.

Никого не пощадил. Даже Курлова… Хотя он мне большие бабки втюхивал.

«А вот это поворот», — усмехаюсь мысленно. Зейн ловко воспользовался ситуацией. И

друзей-конкурентов отправил в нокдаун. И моей поддержкой решил заручиться. Чисто сработал.

Ни одна падла не подкопается.

— Хорошо, — забираю конверт. Тут же передаю его Ильясу.

— Поклон твоей жене и мое к ней уважение, — тихо заявляет Зейн. Немного склоняет голову.

— Моя суженая ни в чем не нуждается, — улыбаюсь я бывшему врагу, но еще не другу. — Она

девушка с большим сердцем. Много помогает больным и обездоленным…

— Так это же хорошо, брат, — совершенно искренне кивает Зейн. — Значит, деньги пойдут на

благое дело. И хоть кто-то замолвит за меня словечко перед Аллахом, — поднимает он глаза к

небу лишь на секунду. А потом порывисто протягивает мне руку.

Пожимаю в ответ. Прощаюсь. Спешу к дому. И вижу в окне тень. Знаю точно, кто прячется за

шторами в холле второго этажа. И меня подрывает. Взбегаю на крыльцо, быстрым шагом пересекаю

гостиную. Во все глаза смотрю на бегущую вниз Анжелику.

В платке, в длинном свадебном платье, но босиком… И когда разуться успела?

Глава 31

— Так нельзя, Лика… Не положено… Ты зачем к Таиру побежала? Да еще босиком. Стыд-то какой!

— доносятся до меня увещевания Тамары.

Торможу. Надо бы спуститься вниз. Мы с Анжеликой нарушили все мыслимые и немыслимые табу и

законы.

Отнес ее наверх, в спальню. Передал родственницам. И теперь надо спуститься вниз. Уйти.

Уехать из дома на час. Дать жене время подготовиться. И только потом вернуться, подняться к

себе.