Искра. Чужая земля. - Ирина Савицкая

Алиса взяла кружку чая, обхватила ладонями. Тепло разливалось по пальцам, по рукам, по всему телу. Она вдруг поняла, что замерзала все эти дни. Каждую ночь. Каждое утро. И только сейчас, сидя у печи, с горячим чаем в руках, начала оттаивать.

Он сидел напротив, глядел в свою кружку. Помолчал, потом спросил:

— А что вы там, в башне, по ночам кричали? Я слышал иногда. Слова непонятные. И плакали. Не по-нашему плакали.

Алиса замерла.

— Сны, — сказала она. — Дурацкие сны. Про то, чего не вернуть.

Михай кивнул, будто понял. Может, и правда понял.

— У меня тоже бывает, — сказал он. — Про войну. Про то, как ногу пробили. Иногда проснусь — и лежу, думаю, зачем я вообще живой остался.

Алиса посмотрела на него. Шрам через бровь, глаза усталые, но не пустые. Руки в мозолях, на столе лежат — спокойные, сильные.

— Ты хороший, Михай, — сказала она просто.

— Я разный, — ответил он. — Вы просто меня плохо знаете.

Лева на печи вздохнул во сне и перевернулся на другой бок.

Алиса допила чай, ушла в комнату, забралась на кровать, укрылась тулупом. Михай погасил лучину, лег на свою лавку.

В темноте было слышно, как потрескивают дрова в печи, как сопит кот, как дышит человек на другом конце избы.

И она заснула. Впервые за долгое время — тепло, сытно и не одна.

РЕЛИГИЯ В ЭРДАРИИ

Вера в Двуединого

Суть веры:

Мир создан Двуединым — богом, у которого две ипостаси:

1.       Светлый Лик (Дажь) — бог жизни, тепла, урожая, деторождения, добра. К нему обращаются с просьбами о хлебе, здоровье, удаче.

2.       Темный Лик (Мор) — бог смерти, зимы, болезней, справедливого воздаяния. Его не просят — его задабривают. Чтобы он не забрал лишнего.

Важно: Это не два разных бога, а один. Как день и ночь, лето и зима. Нельзя поклоняться только светлому — Темный обидится и нашлет мор. Нельзя забывать и о Темном — без него нет цикла жизни.

Храмы и служители:

•       Храмы называются Капища. Строятся обычно на возвышенностях или в священных рощах.

•       Служители — жрецы (мужчины и женщины). Делятся на "белых" (служат Светлому Лику) и "черных" (служат Темному). Но черные — не злые, они просто проводники смерти, они помогают умирать, отпевают, следят за погребальными обрядами.

•       Есть верховный жрец в столице — Великий Проводник. Он назначается советом старейших жрецов.

Обряды и традиции:

1.       Рождение — ребенка подносят к огню (символ Света) и кропят водой (символ очищения). Жрец говорит: "Прими, Дажь, дитя это, сохрани от Мора".

2.       Свадьба — жених и невеста обходят вокруг огня три раза, обмениваются хлебом и солью.

3.       Смерть — тело сжигают, чтобы душа освободилась или хоронят в земле, если нет дров. Жрец Темного Лика читает молитву: "Прими, Мор, раба твоего, не держи зла на живых".

4.       Праздники:

o       День пробуждения (весна) — когда снег сходит, празднуют возвращение Света.

o       День угасания (осень) — когда листья опадают, задабривают Мора, чтобы зима не убила слишком многих.

o       Зимний солнцеворот — самая длинная ночь. Жгут костры всю ночь, чтобы помочь Свету вернуться.

Отношение к магии:

Церковь (Орден Пламени) считает, что любая магия — это нарушение равновесия между Дажь и Мор. Человек не должен вмешиваться в дела богов. Поэтому магов жгут. Но на самом деле древние жрецы умели колдовать — просто это знание утеряно или скрыто.

Клятвы и ругательства:

•       "Дажь с тобой" — аналог "бог с тобой".

•       "Мор тебя забери" — ругательство.

•       "Двуединый свидетель" — клятва.

•       "Светлого пути" — пожелание удачи.

•       "Темного часа" — проклятие.

ГЛАВА 9: ВЕРА

Утро выдалось морозным, но солнечным.

Алиса проснулась от того, что Лева, наглый пушистый танк, плюхнулся ей на грудь и требовательно заурчал прямо в ухо. Мол, хозяйка, вставай, жрать охота, а ты дрыхнешь.

— Убью, — пообещала она коту, но беззлобно. Села, потянулась.

В избе было тепло. Михай уже встал — его лежанка пустовала, дрова в печи весело потрескивали, в котелке булькало что-то съедобное.

Алиса накинула тулуп (михаев, бараний, уже родной), сунула ноги в сапоги и вышла на крыльцо.

День занимался ясный. Небо высокое, бледно-голубое, солнце слепило, хотя почти не грело. Иней на траве лежал густой, как первый снег — белый, искристый, хрустящий.

У колодца стояли Флора и еще две бабы. Набирали воду, переговаривались вполголоса. Алиса хотела подойти, поздороваться, но вдруг замерла.

Флора, прежде чем взять ведро, перекрестилась. Но не так, как крестятся в ее мире — не троеперстием, не щепотью. Два пальца правой руки — указательный и средний — она прижала к груди, потом резко развела в стороны: влево и вправо. Быстрое, почти неуловимое движение.

Две другие бабы повторили.

— Чего это они? — спросила Алиса у Левы, который вылез следом и теперь терся о ее ноги.

Кот посмотрел на баб, на нее, зевнул. Мол, мелочь какая, люди крестятся, чего удивительного.

Но Алиса зацепилась взглядом. Два пальца. В стороны. Не вверх-вниз, а влево-вправо. Как будто... разделяли что-то? Или соединяли?

Она стояла на крыльце, глядя, как бабы у колодца совершают странный, почти забытый ритуал. Две женщины, согнувшись над срубом, развели руки в стороны — указательные и средние персты сложены вместе, остальные прижаты к ладоням. Медленный, торжественный жест, будто они раздвигали невидимую завесу.

И вдруг Алиса вспомнила.

Это не было ее воспоминание. Оно пришло откуда-то изнутри, из той глубины, где еще жила настоящая Искра — та, чье тело она носила, чью боль впитала, чью смерть видела во сне. Память хлынула теплой, горьковатой волной, и Алиса на мгновение перестала быть собой.

Маленькая девочка стоит на холме, сжимая в кулаке краюху хлеба. Ветер треплет светлые волосы, небо низкое, серое, а перед ней — два огромных камня, стоящих рядом. Между ними — провал, тьма. И оттуда веет холодом и чем-то еще — древним, страшным, но справедливым.

— Подойди, дитя, — голос жреца, глубокий, как колодец. — Положи дар на камень Светлого Лика. Темный видит, Темный принимает, но не проси