Искра. Чужая земля. - Ирина Савицкая

Маленький, желтый, как звезда, упавшая на землю. Горел и мигал.

— Костер, — сказала она себе. — Пастухи. Или охотники. Или просто...

Она не договорила. Огонек не уходил. Он смотрел оттуда, с холма, на Каменный Лог.

Алиса поежилась. Вспомнила Влада, которого еще не видела, но о котором знала. Вспомнила Рутгера, который не простит унижения. Вспомнила Лютобора, который может объявиться в любой момент.

— Спокойно, — сказала она вслух. — Завтра будет завтра. А сегодня — первый снег.

Огонек на холме погас.

Или просто показалось.

Алиса постояла еще минуту, потом зашла в избу, задвинула засов, разделась и залезла под тулуп.

Лева тут же пристроился в ногах. Михай уже спал на своей лавке, дышал ровно и глубоко.

— Спокойной ночи, — шепнула Алиса неизвестно кому.

Печь гудела, дышала теплом. За окном лежал снег. Впервые за долгое время ей было по-настоящему хорошо.

ГЛАВА 11: ВЕСТЬ

Алиса доваривала похлебку, когда во двор влетел Пахом.

Не зашел, не пришел, а именно влетел — шапка набекрень, глаза круглые, борода трясется. Лева, дремавший на крыльце, подскочил, выгнул спину и зашипел на внезапное вторжение.

— Барыня! Там это... там!

— Чего «там»? — Алиса даже ложку не отложила. — Медведь пришел? Рутгер сдаваться? Лева научился говорить?

— Хуже! Там человек! Раненый! У леса ползает!

— Чего же он ползает, а не идет?

— Так нога прострелена! Сам сказал! Еле дополз!

Алиса бросила ложку, накинула тулуп, выскочила. Лева, забыв про обиду, припустил следом — мало ли, вдруг мыши, а вдруг что интересное.

У околицы уже собрался народ. Флора охала, прижимая руки к груди. Мужики крякали, переглядывались. Бабы шептались, крестились украдкой. В центре круга сидел человек — грязный, изможденный, в рваной одежде, которая когда-то была добротной. Одна нога замотана тряпками, сквозь тряпки проступала бурая кровь, уже подсохшая, но оттого не менее страшная.

— Кто таков? — Алиса пробилась сквозь толпу, присела на корточки.

Человек поднял голову. Молодой совсем, лет двадцать пять, не больше. Лицо бледное, измученное, глаз дергается — то ли от боли, то ли от страха. Руки трясутся.

— Из людей я... Рутгеровых, — прохрипел он, сглатывая. — Бежал. Он всех собирает... На вас идти хочет. А я... я не хочу. Там такое... такое...

Он закашлялся, выхаркивая что-то темное. Алиса мельком подумала: "Легкие задетые? Или просто кровь из прокушенной губы?"

— В избу его, — скомандовала она, вставая. — Михай, Спиридон, на руки! Флора, воду грей! Живо!

Мужики зашевелились. Спиридон, крякнув, подхватил раненого под мышки, Михай взял за ноги. Тот взвыл — ногу задели.

В избе Михая раненого уложили на лавку, подстелив тулуп. Алиса разрезала штанину, осмотрела рану. Сквозное, пуля или стрела прошла навылет, кость вроде цела, но грязи намешано — мама не горюй.

— Флора, воду неси горячую. Травы мои, в узелке, там пучок сушеный, весь принеси. Михай, самогон у тебя есть?

— Есть, — Михай достал с полки бутыль мутной жидкости. — Но я для компрессов берег.

— Сейчас и пойдет для компрессов. И для внутрь тоже. Сколько ему лет?

— Двадцать три, — прошептал раненый.

— Сам ответил, молодец. Значит, жить будешь. — Алиса плеснула самогона себе на руки, протерла, потом начала промывать рану. Парень заорал, дернулся, Спиридон навалился сверху, прижал к лавке.

— Тихо, тихо, — Алиса работала быстро, не обращая внимания на крики. — Это чистое, это не даст заражения. Потерпи, герой. Лучше рассказывай, чего там у Рутгера.

Парень скрипел зубами, но сквозь боль выдавливал:

— Собирает... людей. Вчера трое пришли из южных деревенек. Говорят, еще будут. Он вас... он вас боится. Не вас. Того, что вы... — он задохнулся от боли, когда она залила рану травяным настоем. — ...что вы колдунья. И что мужики за вами пойдут. А если мужики пойдут — его землям конец. Все сбегут к вам.

Алиса хмыкнула. Лева, успевший запрыгнуть на печь, свесил голову и с интересом наблюдал за происходящим.

— А ты чего сбежал?

— А я... — парень замялся. — У меня тетка здесь, в соседней деревне. Она говорила, у вас кормят. И не бьют. А у Рутгера... он злой. Вчера мужика одного, который отказался идти, плетями засекли. При всех. Я и рванул, пока не поздно.

Алиса подняла голову, посмотрела на Флору. Та стояла в дверях с ведром воды, белая как мел.

— Племянник он мой, — Флора опустила глаза. — Сестрин сын. Я и не знала, что он у Рутгера. Думала, в городе работает.

— Ладно, — Алиса вернулась к ране. — Разберемся. Имя хоть скажи.

— Грилька, — прошептал парень.

— Слушай, Грилька. Я тебя вылечу. Но если ты врешь или подослан — я тебя сама пристрелю. Из рогатки. Понял?

***

Через час рана была замотана, Грилька напоен травяным отваром с добавкой того же самогона для обезболивания, и он отключился на лавке. Спиридон ушел в кузню, Флора — к себе, обещав прийти утром.

В избе остались Алиса, Михай, Лева на печи и спящий Грилька.

Алиса села к столу, налила себе воды. Руки дрожали — отходняк после напряжения.

— Что думаешь? — спросил Михай, садясь напротив.

— Думаю, что он не врет. Слишком испуган, чтобы врать. И рана настоящая.

— Не про то. Про Рутгера.

— А что про Рутгера? Собирает людей. Значит, скоро сунется. Не сегодня-завтра, но до зимы точно. Хочет взять нас, пока мы не окрепли. У него людей больше. Оружие есть. А у нас... бабы, дети, старики. Мужиков — по пальцам пересчитать. Если он придет с десятком-другим — нам конец.

— А если не придет?

— Придет. Такой, как он, не прощает унижений. Я его управляющего выставила как нашкодившего щенка. Он это не забудет.

Михай молчал. Потом встал, прошелся по избе.

— Значит, готовиться надо. К обороне. Частокол поправить, рогатки наставить, ямы выкопать. Если они с конями — лошади в ямы попадают. Если пешие — хоть задержатся. Хорошо хот часть крепостной стены сохранилась.

Алиса вздохнула. Лева на печи зевнул, сверкнув клыками.

— Ладно. Завтра соберем всех. Поговорим. А сегодня... сегодня спать. Завтра тяжелый день. И, кажется, очень длинный.

ГЛАВА 12: ГОСТЬ

Утро началось с того, что Лева взбесился.

Алиса еще спала — досматривала какой-то смутный