Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

держал в лёгких. Я смотрела на его склонённую голову, на рыжие волосы, растрёпанные ветром, и вдруг поняла: я не дышу. Просто сижу, уставившись на его макушку, и не дышу. Потому что если вдохну, то момент закончится.

И в этой тишине, под тремя лунами, над фиолетовым морем, я вдруг поняла, что не хочу забирать руку. Вообще. Что можно сидеть вот так до рассвета, и этого будет достаточно, просто он, я, и его ладонь, всё ещё прижатая к моей.

Крабы-хохотуны за камнями заржали так, что я вздрогнула. Рей поднял голову, и я увидела, что он улыбается:

— Твои крабы, — сказал он. — Весь вечер портят.

— Это не мои крабы. Я их не приручала.

— А по-моему, они у тебя на побегушках.

Мы рассмеялись. И пока он отворачивался к морю, я посмотрела на свою ладонь. Алекс целовал руку иначе, почти церемонно, и тогда по коже побежали мурашки, а внутри затрепетало, как от прикосновения к чему-то хрупкому и драгоценному. А этот рыжий болтун коснулся губами центра ладони и внутри вспыхнул пожар. Настоящий, с сиреной и системой оповещения.

И то, и другое было настоящим, и я понятия не имела, что с этим делать. Я убрала руку со стола. Ладонь всё ещё была тёплой, но где-то под рёбрами уже зарождался знакомый холодок. Тот самый, который появляется, когда ты понимаешь, что сделала что-то не то. Или не сделала. Или сделала не с тем, хотя, чёрт возьми, с тем самым, но всё равно как-то неправильно.

Где-то там, за дюнами, темнел сад, и в этом саду, наверное, до сих пор пахло розами и остывали свечи. А человек, который заказал эти свечи, прочитал моё сообщение и не ответил. Я передёрнула плечами, не от холода, ночной воздух был тёплым, а от того, что внутри вдруг стало неудобно. Стыдно. Так стыдно, как не было с детства, когда бабушка ловила меня на вранье и ничего не говорила, только смотрела.

— Рей, — сказала я, поднимаясь со стула. — Мне пора.

Он поднялся и отодвинул мой стул.

— Проводить?

— Проводи.

Мы вышли из беседки и пошли по светящейся дорожке. Три луны висели прямо над головой. Огромные. Серебряные. Такие яркие, что на песке лежали наши тени, две длинные фигуры, которые то сближались, то расходились, когда тропа делала поворот. Море пахло солью и теми фиолетовыми цветами, что росли у входа в грот. Я вспомнила, как вчера шла по этой же дорожке с Алексом. Как он держал меня за руку и говорил о звёздах.

Передёрнула плечами, обхватывая себя руками.

— Замёрзла? — спросил Рей.

— Нет. Просто… мысли.

— Опасные?

— Всякие.

Мы подошли к бунгало. Я остановилась у двери, обернулась. Рей стоял на ступеньку ниже и смотрел на меня.

— Спасибо за вечер, — сказала я.

Он чуть склонил голову набок, и на губах появилась улыбка.

— Это тебе спасибо. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала.

— Значит, будем считать, что пациент пошёл на поправку, — я чуть улыбнулась.

Я приложила ладонь к сканеру, дверь открылась. Внутри было темно, только лунный свет лился через стеклянную стену и рисовал на полу серебряные квадраты.

— Спокойной ночи, Рей.

— Спокойной? — он не двинулся с места, но голос прозвучал ближе, чем должен был. — А ты не боишься, что я сейчас уйду, а у тебя тут… воры?

Я обернулась.

— Воры? На курорте «Изумрудные дюны»?

— Ну… крабы, — он развёл руками, и я заметила, что татуировки на его предплечье снова начали мерцать. Едва-едва. — Крабы-хохотуны. Они наглые. Один вчера пытался утащить мою сандалию. А вдруг они сейчас в твоём душе? Сидят там, ржут и трут друг другу клешни.

— В душе, — повторила я.

— Ага. У них там, по ходу, целая банда. Сандалии мои уже у них. Теперь до твоего шампуня добираются.

Я рассмеялась. Честно, от души, так, что эхо разнеслось по пляжу. И пока я смеялась, он шагнул ближе.

— Ты невыносим.

— Но ты всё ещё здесь.

— И что ты предлагаешь?

— Нууу, для начала пусти проверить душевую. Крабы не дремлют. Шампунь под угрозой. И вообще… я бы хотел остаться. Если ты не против.

Глава 12 Обнаружен буйный рыжий краб!

Глава 12 Обнаружен буйный рыжий краб!

Я приложила ладонь к сканеру. Дверь тихо уехала в стену, впуская нас в темноту бунгало. Три луны заливали комнату серебром, рисуя на полу длинные прямоугольники света. Море шумело где-то внизу, стеклянная стена была открыта, и ночной бриз шевелил шторы.

— Уютненько, — Рей шагнул внутрь и с любопытством огляделся. — Лучше, чем у меня. У меня вид на бар, а у тебя на море.

— Это потому что я нормальный гость, а ты ходячее происшествие, — я сдёрнула с волос невидимку и бросила на столик.

Рей прошёлся по комнате, разглядывая мои вещи с бесцеремонностью человека, которому плевать на чужое личное пространство. Провёл пальцем по корешку книги. Поднял со стола тюбик с кремом, покрутил, поставил обратно. И вдруг замер.

Проследила за его взглядом и мысленно застонала. На спинке стула висели трусики. Те самые, белые, с дурацкими бантиками, которые я надела перед походом в Светящийся грот. Рей протянул руку к бантикам с видом человека, который впервые видит такое чудо.

— Даже не думай! — я перехватила его запястье.

— Док, — он и не думал вырываться, только ухмыльнулся. — Бантики. У тебя бельё с бантиками. Ты меня убиваешь.

— Это для души, — я сгребла трусики и запихнула в ящик, — И вообще, хватит совать нос в мои вещи! У нас тут санитарная инспекция. Проверим твоих крабов. Пошли.

Схватила его за руку, потащила в ванную и, не дав опомниться, толкнула стеклянную дверь.

— Давай, ищи своих крабов! — я скрестила руки на груди.

Рей шагнул внутрь и с деловым видом оглядел ванную. Прошёлся вдоль стеклянных стен, заглянул в шкафчик, одобрительно хмыкнул, увидев мою косметичку. Отодвинул шторку, проверяя пространство за ней. Потом зачем-то сунул голову под раковину.

— Серьёзно? — поинтересовалась я. — Там?

— Проверяю, — донеслось глухо. — Крабы они хитрые. Могут затаиться где угодно. Под раковиной чисто.

Он выпрямился, отряхнул с волос несуществующую пыль и обвёл взглядом душевую кабину. Мягкая перламутровая подсветка, включившаяся сама при