Главное не влюбиться - Татьяна Катаева

И всё внутри будто в тиски.

Потому что она танцует… не для кого-то. Не для парней, которые вокруг неё трутся.

Она танцует для себя.

И это — самое опасное в ней. Потому что она знает, как влияет на других. Как с опаской на неё посматривают девушки. Как парни пускают слюну и пытаются добиться её внимания.

Потому что такую не приручить. Такую нельзя остановить. С такой — бороться только навред себе. Своим нервным клеткам. Психике. Инстинктам.

В какой-то момент она разворачивается. И смотрит прямо на меня. Прямо в глаза.

Улыбается.

Едва заметно.

И у меня внутри всё летит к чертям.

Горячо. Сухо во рту. Руки сжимаются сами. Эта дьявольская её улыбка. Она сворачивает все мои органы в тугой узел. Сжимает всё внутри. Блядь. Единственное моё желание сейчас — это подойти и поцеловать её. И Ксюша словно чувствует это. Она поднимает руку вверх и проводит пальцами по своим губам.

И, чёрт возьми, ей это нравится.

Что хуже всего — это нравится мне.

Мне хочется разнести весь этот чёртов клуб.

Схватить её за руку. Вытащить отсюда. Запереть дома и...

Но я пока ещё стою. Смотрю. Тону.

И понимаю одну вещь, от которой становится по-настоящему страшно.

Это уже не просто злость.

Это не просто похоть.

Это хуже.

Гораздо хуже.

И мне это совсем не нравится.

Ксюша выпрямляет свою руку и указательным пальцем манит меня к себе. Играет, паршивка. Но я не поддамся соблазну. Ни за что!

Именно так думаю я.

И я уверен, что у меня всё выйдет. Пока утром не просыпаюсь в своей постели голый, а рядом со мной Ксюша... тоже голая. И я всё, блядь, вспоминаю, что между нами было этой ночью.

Глава 18. Ксюша

Когда за Кириллом закрывается дверь, я ещё несколько минут стою на месте и улыбаюсь. Доводить братца до точки кипения — ещё то наслаждение. Но ещё больше мне нравится смотреть на его похотливый взгляд. Этот туман, который появляется в его зрачках. Огонь, который полыхает в его дыхании. Он как дракон выпускает это пламя на меня. И что таить и обманывать саму себя — меня это чертовски заводит. Даже сейчас, когда он ушёл, у меня на коже остались мурашки.

Я включаю музыку и танцую румбу одна. Каждый шаг, каждое движение... Боже, я его хочу. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Дело вовсе не в споре. Давно не в нём. Я просто хочу Кирилла, потому что меня тянет к нему как к парню. И это желание внизу живота... Оно не проходит, даже когда его нет рядом.

На лавочке загорается экран телефона, и знакомая мелодия разливается по студии. И лишь когда я заканчиваю танец, иду к телефону, чтобы перезвонить.

— Привет, Анют, — сажусь я на скамейку и, взяв в свободную руку полотенце, вытираю тело от пота и воды.

— Привет. Снеж, а давай сегодня махнём в клуб. Я устала... — тянет она так, как будто несколько недель была в деревне и работала там на огороде.

— Можно уточнить, отчего ты устала?

— От того, что ты сутками тренируешься. А мне вообще-то подруги не хватает. Я скучаю за лучшей подругой.

— Наживка поймана, я в твоём распоряжении, Алёхина.

— Супер. Тогда дуй ко мне. Сначала спа, а потом клуб.

И вот мы уже в клубе. Музыка бьёт прямо в грудную клетку — как второе сердце. Быстрее, громче, пульсирующее. Я растворяюсь в этом ритме, как будто в нём есть спасение. Или — наоборот — гибель. Когда-то я обязательно повзрослею и наберусь ума, но это будет потом. Сейчас мне нравится кайфовать от жизни.

Шампанское, выпитое у Ани дома, мягко растекается по венам и бьёт в голову. Тёплое, игривое, щекочущее. Настроение — идеальное. Я смеюсь, кручу головой, чувствую, как лёгкое головокружение делает движения свободнее. Гибче. Смелее.

Ах, как же мне этого не хватало — просто отключить мозг и, наконец, слышать только музыку. Не звонки. Не тренировки. Не чёртовы мысли о Кирилле.

Мы с Анькой подхватываем ритм, ловим каждый бит, двигаемся будто в своё удовольствие, будто мир создан только для нас двоих. Люди вокруг растворяются. Перестают существовать. Есть только свет, басы и мои собственные ощущения.

И тут всё меняется. Тело моё напрягается и между позвонков горит. Мурашки на коже. Холодные, но такие яркие, что будто царапают кожу изнутри.

Я знаю, что это Кирилл. Только на Смирнова моё тело так реагирует. Я чувствую его взгляд спиной. Прожигающий. Будоражущий. Сводящий с ума.

И когда я поворачиваюсь, то сразу же сталкиваюсь с его взглядом. Он пожирает меня глазами — так, будто ему мало, как будто он голодный, опасный, злой и почему-то… мой.

И меня накрывает так резко, что чуть дыхание сбивается. Я маню его к себе, но он не идёт. И я не думаю — иду к нему. Словно мой магнит подключился к его, и меня резко потянуло. На моих губах хищная улыбка, которую я не могу — да и не хочу — скрыть. Он не отрывает взгляд. Даже не моргает. Каждый мой шаг как пытка. Потому что мне хочется ближе к нему. А лучше — в него...

И да, чёрт возьми, это так.

Кирилл садится глубже в диван, будто уступая мне место для танца. Или — власти. Его ноги расставлены широко, и я замираю прямо перед ним. Полуприглушённый свет добавляет этому моменту интимности. Я начинаю двигаться медленно, но чётко. Горячо. Так, как румба учит — чувствовать себя. Чувствовать партнёра. И хочу заставить его тоже чувствовать это.

— Смотри, — шепчу, наклоняясь чуть ближе. — Запоминай движения.

Его зрачки расширяются. Он хочет меня. Сильно. Бездарно пытаясь это скрыть.

— Ты пьяная, Снеж, — произносит низко, напрягшись всем телом. — Слишком пьяная.

— Я в норме, — улыбаюсь. — Не переживай.

— Я не переживаю, — рычит почти. — Но тебе пора домой. От греха подальше.

Он резко поднимается, я даже не успеваю отпрянуть.

Его руки ложатся на мою талию жёстко, уверенно, собственнически.

— Нам обоим пора домой, — говорит так, что внутри всё предательски сжимается.

— Я сама дойду, — пытаюсь вывернуться, но он только крепче прижимает меня к себе.

— Не смеши