Главное не влюбиться - Татьяна Катаева

Б. Л. Я. Д. Ь.

— Прошу, не надо останавливаться. Я потом тебе всё расскажу. Кир, — её голос полный мольбы. И я сдаюсь. Не особо я и сопротивлялся своему голосу разума. Я ещё не до конца осознал, что мы натворили. И если уж на то пошло, то дело сделано — Ксюша уже точно не девственница.

Я застываю над ней, пытаясь понять хоть что-то, хоть на секунду вернуть себе голову. Но она смотрит на меня так, что у меня будто землю из-под ног выбивают.

— Не останавливайся… пожалуйста, — шепчет она снова, и в этих трёх словах она обнажённее, чем её тело подо мной.

И я сдаюсь.

Полностью.

Бесконтрольно.

Мой вес опускается ближе, её ладони ложатся мне на плечи, цепляются в кожу, будто боятся, что я исчезну. Я чувствую, как она дрожит — не от холода, от ожидания. От меня. Я и сам не меньше неё дрожу.

Голова кружится. Мысли рвутся, как тонкие нитки. В груди — взрыв. Руки сами скользят по её телу, жадно, осторожно, будто я изучаю каждый миллиметр, чтобы запомнить навсегда.

Она выгибается мне навстречу, задыхается, шепчет моё имя — и это самое сексуальное, самое убойное. Ни одна девушка так не говорила. Ни одна.

И за этим шёпотом рушатся мои последние тормоза.

Я чувствую её под собой — горячую, дрожащую, полностью открытую мне. Её пальцы на моей спине, её дыхание у моего уха, её сердце, которое бьётся в такт моему.

Я снова вхожу в её тело. В этот раз даже мне больно, потому что я чувствую, что ей ещё неприятно. Она тянется к губам, и я моментально накрываю их своими. И всё — больше меня не остановить.

Я двигаюсь медленно. Неровно. Сбивчиво. Где-то между болью и наслаждением, между страхом и свободой, между тем, что «нельзя», и тем, чего хочется до безумия.

Её зов разрывает меня изнутри. Мой собственный стон срывается непроизвольно. Ксюша цепляется за меня, будто я — единственное её спасение в этой жизни.

И в какой-то момент всё исчезает. Всё. Остаёмся только мы. Наши голоса. Наше дыхание. Наш хаос. Этот запретный, безумный, неправильный, но самый настоящий момент.

Когда она прячется лицом у меня в шее и тихо срывается на вдохе — я понимаю: я пропал. Безвозвратно.

Я не просто хотел её.

Я ХОТЕЛ ИМЕННО ЕЁ!

И сейчас, когда она подо мной, в моих руках, когда она доверилась мне больше, чем кому-либо в жизни… я понимаю, что нет уже никакого «нельзя».

Есть только она и то, что я к ней чувствую. То, от чего я всю ночь пытался убежать — и всё равно пришёл к ней.

Глава 21. Кирилл

Утро было странным. Помимо шока, который никак не хочет меня покидать, наступает ещё и растерянность.

Я, блядь, трахнул вчера свою сводную сестру. А нет, не просто трахнул — лишил её девственности. Она же, блядь, всем рассказывала, что меняла парней как перчатки. Врала, получается. А я… Я ревновал её по-настоящему. И теперь… Вопрос — что теперь?

Что это было? Игра или реальность?

Поговорить с утра не выходит. Потому что ещё до того, как Ксюша просыпается, я слышу звук подъезжающей машины. Быстро вскакиваю и бегу к окну. И твою мать — отец с женой вернулись какого-то фига на сутки раньше. Они уже выходят из машины и идут в дом.

— Ксюша, просыпайся, немедленно! — тормошу её я. Если родители увидят всё это, думаю, начнётся всё с инфаркта отца и закончится убийством. Думаю, первой жертвой буду я, а потом — Ксюша.

— Ну что ты хочешь? — бурчит она недовольно. — Если меня, то я пас. Спать хочу.

— Снеж, родители вернулись. В дом уже заходят.

— Что-о-о? — резко вскакивает и садится. — Ооо, вертолёты с утра я не заказывала, — хватается она за голову.

Я надеваю свои штаны, хватаю полотенце и швыряю в неё.

— Давай, быстрее, — раздражённо говорю. Это всё хорошо, но по факту нифига хорошего.

Ксюша наконец-то приходит в себя и начинает собираться молниеносно. Я даже не успеваю толком сообразить, как она уже натягивает на себя мою футболку, путаясь в рукавах, и босиком скачет по комнате, как кошка, которой прижали хвост. Кажись, наконец-то осознала все последствия вчерашней ночи. Или же, к примеру, если нас увидят родители.

— Быстрее, — шиплю я, оглядываясь на дверь, будто родители вот-вот ворвутся сюда с криками и моралью. Впервые в жизни в такой ситуации. И если честно, признаюсь, я очкую.

Она хватает полотенце, в котором вчера пришла, и собирается уходить, но у порога оборачивается… и вдруг делает шаг ко мне.

Не бежит. Не суетится. Смотрит спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что проснулся после ночи, перевернувшей всё к чёрту.

Поднимается на носочки и целует меня в губы. Коротко. Мягко. Уверенно и чертовски приятно.

— Спасибо, — шепчет она, почти касаясь моего лица. — Это была лучшая ночь в моей жизни.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, добавляет, прищурившись, с той самой ведьминской улыбкой:

— Но не забывай, теперь ты у меня на крючке, Смирнов. Так что если не хочешь проблем… будешь выполнять все мои прихоти.

Щёлк — и дверь за ней закрывается. Я остаюсь стоять посреди комнаты, как идиот. Потому что она смогла пробить мою броню вчера. А сегодня… лишить дара речи.

Проходит секунда. Две. Три.

— Блядь… — выдыхаю я и провожу рукой по лицу.

Контроль. Где он, мать его, был?

Я иду в ванную, включаю холодную воду — почти ледяную. Встаю под душ, опускаю голову, позволяя струям бить по затылку, по плечам, по спине.

Не помогает.

Перед глазами — Снежка. Её голос. Её смех. Её взгляд, в котором нет ни капли сожаления.

К сожалению, даже ледяная вода не помогает прийти в себя. А главное — сделать выводы и забыть вчерашнюю ночь. Пазлы в голове не сходятся. Мысли путаются. Похоть не проходит.

Всё, мать его, неправильно.

Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют. Это была не просто ночь, и я это, чёрт возьми, знаю.

Это бесит. Раздражает. Но больше всего пугает.

Потому что если бы это был просто секс — я бы уже забыл. Отмахнулся. Назвал ошибкой. Переварил. Но я не могу.

В голове