Графиня с изъяном - Айлин Лин

И начались уроки.

Основам этикета меня учили ещё до отъезда в аббатство, потом кое-что преподавали и в монастыре.

– У тебя неплохая база, – одобрительно кивнула баронесса, наблюдая за моими движениями. – Но этого недостаточно. При дворе этикет – это оружие. Ты должна владеть им в совершенстве.

Потом появился учитель танцев. Сухопарый старик с живыми глазами и невероятно пластичным телом.

– Мастер Альдо, – представила его баронесса. – Он обучал танцам саму принцессу Изабеллу. И если уж он справился с её двумя левыми ногами, то с твоей одной справится непременно.

Танцы… Этому искусству никто и никогда меня не учил. Отец полагал, что мне это не понадобится из-за моей хромоты, а в аббатстве танцы считались мирским развлечением и были под запретом.

Альдо оказался на удивление терпеливым и изобретательным. Он не пытался заставить меня двигаться как все, а вместо этого адаптировал движения под мои возможности.

– Танец – это не просто шаги, миледи, – говорил он, показывая базовые позиции. – Это история, которую вы рассказываете своим телом. Ваша история особенная, поэтому и танец будет особенным.

К полудню я уже могла выполнить простейшие движения павана, не теряя равновесия, и даже начала получать от этого некоторое удовольствие. Мысленно каждый раз благодарила мастера Хэйна за замечательные башмаки.

После обеда пришла портниха, чтобы снять с меня мерки. Мадам Флора и её помощницы сновали вокруг меня, подкалывая ткань, то с одной стороны, то с другой, регулируя длину рукавов и юбок.

– Тёмно-синий цвет подчеркнёт вашу изумительную алебастровую кожу, – комментировала портниха. – А серебряная вышивка добавит ненарочитого блеска.

Баронесса Барбара сидела в стороне, внимательно наблюдая за процессом и отдавая резкие немногословные команды:

– Больше объёма в юбке. Воротник выше. Рукава-фонарики предпочтительнее, нужно отвлечь внимание от асимметрии плеч.

К вечеру, когда я уже едва держалась на ногах от усталости, наставница объявила о последнем занятии на сегодня:

– Сейчас мы будем учиться вести беседу, – сказала она, усаживаясь напротив меня в гостиной. – Это искусство не менее важное, чем танцы или этикет. Словами можно очаровать, обезоружить или уничтожить противника.

– Я не уверена, что смогу уничтожить кого-то словами, – честно призналась я.

– О, дитя, – усмехнулась баронесса. – Словами можно убить так же верно, как кинжалом. Разница лишь в том, что жертва не всегда сразу понимает, что уже мертва.

Следующий час она учила меня искусству тонких намёков, двусмысленных комплиментов и изящных уколов. Как отвечать на завуалированные насмешки, не опускаясь до грубости, и как извлекать информацию из светской беседы. Если честно, я слабо понимала, о чём она, эти фразы с двойным дном меня угнетали и порой, на мой неискушённый взгляд, были лишены вообще какого-либо смысла. Но я держалась и пыталась хоть что-то запомнить.

– Придворная политика – это игра, в ней нет правил, – внушала мне баронесса. – Помни это всегда. Думай, прежде чем говорить, но лучше внимательнее слушай. И если не найдёшься что ответить – просто промолчи. Завтра к тебе приставят ещё одну помощницу, в двух мне отказали. Она местная, при ней старайся ничего лишнего не обсуждать.

К концу дня моя голова гудела от новых знаний и впечатлений. Когда леди Барбара, наконец, ушла, я без сил упала на кровать.

Элла тихо подошла и начала расшнуровывать моё платье.

– Как вы думаете, миледи, – осторожно спросила она, – сможете ли вы выбрать достойного мужа среди всех этих людей, о которых рассказывала баронесса?

Я, повернув голову в сторону помощницы, устало выдохнула:

– Не знаю… Я не знаю, как отличить хорошего человека от плохого, когда все вокруг носят маски. Но я должна хотя бы попытаться. Ради себя и ради рода Леваньер.

В эту ночь мне снились танцующие фигуры в масках, кружащиеся в бесконечном хороводе. И я стояла среди них, пытаясь разглядеть хоть что-то в их образах, пока моё время не истекло.

Глава 15

Глава 15

Утро третьего дня моего пребывания во дворце принесло новые испытания. Леди Барбара ворвалась в мои покои с первыми лучами солнца, едва пробивающимися сквозь вечную пелену, застилающую небо.

– Подъём! День первой битвы, дорогая! – заявила она без предисловий, замирая рядом с моей кроватью. – Его Величество устраивает обед для приближённых. Ты приглашена.

Я села так быстро, что голова закружилась, остатки тяжёлого сна как ветром сдуло, поджилки от этой вести натуральным образом затряслись.

– Но ведь женихи прибудут только через две недели… – прочистив горло, возмутилась я.

– Именно, – баронесса уже рылась в шкафу с моими новыми платьями, которые мадам Флора успела доставить накануне. – Но придворные стервятники уже в курсе твоего положения. Каждый захочет рассмотреть, уж прости, товар поближе, оценить его…

От прозвучавших слов, я не сдержалась и поморщилась. Неприятно слышать такое в отношении себя же.

Через три часа после тщательных сборов я была готова. Зеркало из полированной бронзы отражало незнакомку: мои волосы, уложенные в сложную причёску, украшали серебряные шпильки; платье из лазурного шёлка с высоким воротником и длинными рукавами скрывало несовершенства фигуры, а подбитый правый башмак делал хромоту почти незаметной.

– Помни: ты не жертва, а хищница, – напутствовала баронесса, когда мы направлялись к Малому Обеденному Залу. – Наблюдай, слушай, не спеши говорить. И что бы ни случилось, держи спину прямо.

Двери распахнулись перед нами. На мгновение гул разговоров стих, и я ощутила на себе взгляды десятков пар глаз. Это было хуже, чем самые страшные кошмары.

– Графиня Гвендолин Леваньер, наследница рода Леваньер!

– Баронесса Барбара де Марель!

С паузами между именами возвестил герольд.

Держа спину прямо, прошли к столу. Наши места располагались по центру. Пытаясь скрыть нервозность, я смотрела перед собой, стараясь вспомнить всё, что рассказывала наставница о придворных.

Едва мы заняли свои места, как с наших соседей словно спала пелена безразличия.

– Леди Леваньер, какая неожиданная радость! – женщина средних лет с тонкими губами и бегающими невнятного цвета глазами, наклонилась ко мне. – Я леди Фелиция Гринвуд. Ваш отец был прекрасным человеком. Такая трагедия…

– Благодарю за сочувствие, – я вспомнила уроки баронессы и склонила голову, но не слишком низко.

– Мы все были шокированы, услышав о нападении, – продолжила дама, не замечая, что я не изъявляю желания развивать эту тему. – Отныне вы графиня, значимое положение в обществе, много ответственности на такой