Графиня с изъяном - Айлин Лин

Наблюдая за гостями, думала о том, как наивно было мечтать о внимании к себе как к личности. Для всех этих людей я всего лишь удачное приобретение.

– Леди Гвендолин, – раздался рядом бархатный баритон, – как вы?

Вздрогнув от неожиданности, обернулась на говорившего. Им оказался лорд де Рейланд. Весь вечер он вроде бы и держался поблизости, но так ни разу и не пригласил меня на танец. Если честно, почему-то это обстоятельство обижало.

– Я старался вам не докучать своими речами, – он словно прочитал мои мысли, – поскольку и без меня хватало тех, кто буквально присел вам на уши. И оттоптал ваши ноги… К тому же слушать их оказалось делом поднимающим настроение, на рассказе барона Уэсли о его овцеводческих навыках я едва не расхохотался.

Я не смогла сдержать улыбки:

– А вы разве не хотите похвастаться своими талантами и связями, лорд Оскар?

– Боюсь, нет. Просто нечем, – он пожал широкими плечами с обезоруживающей честностью. – Наш замок старый и небогатый, овец у нас нет, зато есть толстый кот по имени Генерал, командующий всей нашей немногочисленной прислугой. А мои связи при дворе ограничиваются дружбой с сыном королевского советника. Ах да, ещё с королевским садовником, он как-то спас меня от злобной крысы, возжелавшей меня укусить.

Его ответ был настолько неожиданным, что я рассмеялась – впервые за весь этот длинный, утомительный день.

– Вот так-то лучше, – улыбнулся он. – У вас прекрасный смех, миледи. Настоящий.

Что-то в его словах тронуло меня до глубины души. Среди царящей при дворе фальши и притворства его простота была, как глоток свежего воздуха.

– Не хотите ли пройтись по залу? – вдруг предложил Оскар. – Обещаю не говорить о политике, деньгах или заслугах моих предков. Вместо этого могу рассказать вам о том, как в детстве упал в пруд с лилиями, пытаясь поймать лягушку.

Леди Барбара, внимательно слушавшая нашу беседу, почему-то нахмурилась.

– С удовольствием, – ответила я, принимая его руку.

Глава 17

Глава 17

Прогулка с Оскаром стала для меня спасением от придворной суеты. Он говорил о простых вещах: о своём детстве, о том, как впервые приехал в столицу и заблудился на рынке, о книгах, которые любил читать. И, что самое удивительное, он задавал мне вопросы и внимательно слушал ответы.

– Рисуете? Это такая редкость для леди, они в основном вышивают, – улыбнулся он, когда я упомянула о своём увлечении.

– Вышивать с моей… – я немного замялась, но твёрдо договорила: – рукой непросто, – взгляд собеседника на секунду метнулся к моей искривлённой конечности, но понять его выражение я не смогла. – И в целом рисовать мне нравится куда больше.

– Позволите взглянуть на ваши работы? – он смотрел прямо мне в глаза, и в их глубине я видела искреннее любопытство.

К концу вечера я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя не товаром, выставленным на прилавке, а живым человеком. Не калекой, не богатой наследницей, а просто девушкой, ведущей приятную беседу.

Когда бал закончился, и я вернулась в свои покои, Барбара не спешила уходить. Она села в кресло у горящего камина, приняла кубок вина у Элли и задумчиво смотрела, как Дайра помогает мне переодеться.

– Ты много времени провела в беседах с де Рейландом, – заметила она отстранённо.

– Да… Приятный собеседник, искренний. Не такой, как остальные, – осторожно ответила я.

– В каком смысле?

– Он единственный, кто говорил со мной как с человеком, а не как с мешком золота.

Баронесса продолжала хмуриться:

– Не обольщайся, дитя. Они все хотят одного. Просто кто-то умеет лучше скрывать свои мотивы. В общем… Он мне не нравится. Я ничего о нём не знаю, в списки женихов его внесли в самый последний момент. Кто он, этот Оскар?

– Может, просто хороший человек? – недовольная рассуждениями наставницы, вскинулась я и обиженно поджала губы.

– Думаешь, я циничная? Да, отчасти. Но больше реалистка, – наставница потёрла пальцами левый висок, будто у неё разболелась голова. – Я многое повидала за свою жизнь. И знаю достаточно женщин, которых вот так провели, красотой, сладкими речами, тем, что они так хотели услышать… Я поспрашиваю об этом Оскаре. Тёмная он лошадка. И о его семье я ничего не слышала.

Я промолчала, никак не прокомментировав её слова. Мне понравился де Рейланд. Благодаря ему мой первый бал оказался не таким отвратительным, как я предполагала поначалу.

А в течение следующих двух дней он так и вовсе стал для меня яркой звездой во мраке придворных игр. Каждое утро мне приносили подарки: то книгу стихов, то маленький рисунок с забавной кошкой, подписанный «это наш Генерал», то остроумную записку, заставлявшую меня улыбаться весь день.

– Я навела кое-какие справки, – вечером третьего дня объявила баронесса, нахмурив подведённые тонкой линией брови, – И кое-что узнала о де Рейландах. Они живут далеко от столицы, на западных границах. Их род не очень древний и на грани разорения. У барона Рейланда огромные долги. Говорят, кредиторы угрожают отнять их родовое поместье.

– Разве их бедность делает их хуже? Разве нищета – это порок? – мне вдруг стало до жути обидно за Оскара.

Барбара устало вздохнула и покачала головой:

– Ты не понимаешь, дитя. Отчаявшийся человек способен на многое. А его положение в самом деле отчаянное.

– А разве у других претендентов иные мотивы? – горько парировала я. – Все они здесь из-за денег и титула, – я встала и прошла к столу, налила себе воды. – Вы предлагаете отказаться от единственного, кто не видит во мне безобразную калеку?

– Нет, конечно. Но будь осторожна. Очень осторожна, – горько выдохнула баронесса и, поднявшись, тихо вышла из комнаты, оставив меня одну.

* * *

В тот день его письмо было особенно тёплым:

"Дорогая леди Гвендолин,

Вчера перед сном я думал о вас. Представлял, как вы улыбаетесь, танцуете в моих объятиях, рисуете…

Возможно, это дерзко с моей стороны, но я думаю о вас каждый день. О ваших удивительных зелёных глазах. О вашем смехе, который заставляет меня забыть обо всём на свете. О том, какая вы сильная и добрая.

С нетерпением жду сегодняшнего обеда, чтобы снова увидеть вас.

Искренне ваш, Оскар де Рейланд"

В левом углу пергамента была сделана маленькая