Графиня с изъяном - Айлин Лин

Элла заглянула в комнату:

– Миледи, уже пора готовиться к обеду.

Обед в большом зале проходил с обычной пышностью. Все претенденты сидели за длинным столом, я же была усажена напротив них. Кроме женихов и меня, здесь находились и все остальные придворные. Оскар сидел чуть поодаль, но каждый раз, когда наши взгляды встречались, он улыбался мне так тепло, что страх оконфузиться куда-то исчезал.

Виконт Винсент заметил наши переглядывания:

– Лорд де Рейланд, а вы весьма привязались к нашей дорогой графине, – произнёс он с нехорошей усмешкой.

– Действительно, – ответил Оскар спокойно. – Леди Гвендолин обладает многими качествами, которыми нельзя не восхищаться.

– О да, – подключился Ларри Торн, не скрывая сарказма. – Особенно её… приданое.

Я почувствовала, как краснеют щёки. Король сидел от нас достаточно далеко и не слышал пикировки, впрочем, не думаю, что он бы вмешался в неприятную беседу.

После обеда, когда мы переместились в малую гостиную для светского общения, подобные уколы участились.

– Леди Гвендолин, – сладко произнесла герцогиня Винсент, мать виконта, – вы, конечно, понимаете, как важно для графской семьи иметь здоровых наследников?

Её слова звучали невинно, но подтекст был ясен. Я молча кивнула, не зная, что ответить.

– О да, – поддержала её какая-то дама в блёкло-розовом платье. – Особенно в наше время, когда наша страна нуждается в сильных владетелях на границах.

– Интересно, – медленно произнесла другая женщина, – наследуют ли дети… особенности родителей?

Каждое слово било как хлыст. Я сидела, превратившись в статую, чувствуя, как искривлённая рука дрожит от напряжения. Леди Барбара в этот момент отошла к столику с напитками и, увы, помочь мне никак не могла.

– Дамы, – вдруг прозвучал над нашей группой твёрдый мужской голос.

Мы подняли головы и увидели Оскара. Его лицо было бесстрастным, но глаза горели гневом.

– Позвольте присоединиться к вашей приятной беседе, – сказал он с такой любезностью, что даже герцогиня Винсент растерялась.

– Конечно, лорд де Рейланд, – ответила она, явно недовольная вмешательством.

– Мы как раз обсуждали будущих наследников, – с вызовом произнесла дама в розовом.

– А, понятно, – кивнул Оскар. – Знаете, у нас дома есть пословица: "Умный отец ценится не меньше сильного, а добрая мать – больше красивой". Моя покойная бабушка всегда говорила, что детям передаются не только внешние черты, но и качества души. И в этом отношении я считаю, что леди Гвендолин может дать своим детям очень многое.

– Какие именно качества? – ехидно спросила герцогиня.

– Стойкость духа. Умение не сломаться под тяжестью обстоятельств. Доброту к тем, кто слабее. Способность замечать красоту даже там, где другие видят лишь недостатки, – каждое слово Оскара звучало как прямой упрёк собравшимся дамам. – Поверьте, Ваша Светлость, любая мать была бы счастлива видеть такие качества в своих детях.

Стало тихо, неловкое молчание затягивалось. Наконец, герцогиня Винсент поднялась:

– Вижу, вы весьма прониклись сочувствием к бедняжке, лорд де Рейланд. Но не уверена, что Его Величество одобрит вашу кандидатуру в мужья нашей леди Гвендолин, поскольку побоится, что всё, что он за неё даст, будет потрачено в мгновение ока… – с этими словами она, гордо вскинув острый подбородок, величественно удалилась, увлекая за собой других дам. Мы остались с Оскаром стоять друг напротив друга. Я не знала, как себя вести, и что говорить, а Оскар и вовсе побледнел.

– Вы… – начала я, но он меня опередил:

– Я беден, леди Гвендолин, вы должны об этом знать. И я не хочу, чтобы вы думали обо мне плохо. Мой старший брат задолжал крупную сумму, и наше поместье могут отнять в любой момент, и вся моя семья останется на улице. Я не должен скрывать этого от вас.

Его честность поразила меня. Ни один другой претендент не признался бы в подобном.

– Я вовсе не думаю о вас плохо… До недавнего времени я сама была беднее церковной мыши, сюда приехала в платье воспитанницы аббатства, и более у меня с собой ничего не было… И давайте сменим тему, – решительно выдохнула я. – Вам не нужно было защищать меня. Пусть бы подавились своим ядом.

– Нужно было, – твёрдо возразил он. – Никто не имеет права говорить такие вещи. Особенно глядя вам в глаза.

– Возможно, они правы, – мой взгляд упал на мою левую руку. – Вероятно, мои дети унаследуют мои черты и не только характера.

– Леди Гвендолин, – перебил он меня и, понизив голос, наклонился ближе, чтобы нас не слышали, – любой ребёнок был бы счастлив иметь такую мать, как вы. Умную, великодушную, сильную.

– Спасибо… За всё. Лорд Оскар, вы хороший человек, добрый и внимательный, – призналась я ему так же тихо. Краем глаза заметила леди Барбару, которая застыла буквально в трёх метрах, коршуном следя за нашей беседой.

– А я никогда не встречал никого похожего на вас, – ответил он с улыбкой. – Знаете, большинство придворных дам пустые. Они говорят заученными фразами, смеются, когда положено, и думают только о нарядах и сплетнях. А вы настоящая.

Его слова заставили меня залиться краской смущения.

– Вы ведь почти не знаете меня, – возразила я.

– Знаю достаточно, – просто ответил он. – Вы любите рисовать и читать. Вы не притворяетесь, что вам интересны разговоры о политике, когда на самом деле они нагоняют на вас скуку. И у вас самый прекрасный смех, который я когда-либо слышал.

Моё сердце забилось чаще. Неужели он действительно видит во мне что-то особенное? Неужели я для него не просто средство обогащения?

В тот вечер, уже засыпая, я думала о том, как удивителен мир, в котором одиночество и боль вдруг превращаются в радость и надежду.

* * *

Интерлюдия

Оскар де Рейланд сидел в своей скромной комнате, предоставленной ему, как одному из претендентов. И размышлял о своей непростой участи.

Когда мать впервые предложила план соблазнения наследницы рода Леваньер, всё казалось элементарным: купить на последние деньги место среди женихов, сыграть роль влюблённого, жениться на несчастной девушке, которая будет благодарна за любое внимание… А после, как только он выполнит задуманное, он мог жить так, как ему захочется, главное, чтобы у матери сохранилась крыша над головой.

Но теперь всё