Приключения Эллисон в Подземном королевстве - Кейтлин Морган Стунич

— Мы подумали, что ты, может быть, захочешь сопроводить нас по-королевски?

— В ближайшие недели никто не поедет с нами, — раздражённо вздыхает Рэб, прижимая пальцы к вискам. Его блестящие чёрные волосы взъерошены, белые кроличьи уши подпрыгивают на макушке. Он прищуривает свои красные глаза. — Чёрт, король будет в бешенстве. — Он замолкает, лезет в карман, достаёт карманные часы, смотрит на время и медленно поднимает на меня взгляд. — Хотя не могу сказать, что не рад снова тебя видеть, мисс Алиса.

— Эллисон или Сонни, но это определенно не Алиса. Я не в восторге от того, что меня выбрали. Слишком много ответственности, но мало награды.

— Ничего себе, мы такие язвительны и утомлены, не так ли? — Рэб говорит, и через несколько секунд после встречи с ним я понимаю, что он психопат.

Я знаю, я знаю, что это не такой уж большой шаг вперед, учитывая, что я видела, как он застрелил безоружного подростка. Но все же.

— Не похоже, что у тебя есть выбор, быть тебе Алисой или нет. Это все равно, что ящерице сказать, что она больше не хочет быть ящерицей. Жаль, правда? Она может сбросить хвост, но ящерицей останется навсегда.

— Я не верю ни в судьбу, ни предначертание, ни во всю эту хрень. Спасибо, я сама принимаю решения, — огрызаюсь я, чувствуя, как Ти ощетинивается у меня за спиной, но не обращаю на него внимания. Не знаю, что его так взбудоражило, но я чертовски хорошо знаю, как мастерски распутать пару кружевных трусиков.

Рэб выдерживает мой взгляд и кривит рот в ужасной ухмылке, такой же холодной и жестокой, как его украшение в виде трупа, развевающееся на ветру.

— Тогда сделай правильный выбор, и пойдем со мной к королю.

— Я думал, ты сказал, что здесь нет сопровождения? — выдыхает Ти у меня за спиной, и я слышу в его голосе неприкрытую ненависть. И снова я не могу понять, на кого она направлена — на Рэба или на короля?

— Нет, — отвечает Рэб. На дровяной печи свистит чайник, и он подходит к ней, хватает вязаную черно-белую полосатую прихватку и снимает чайник с огня. Когда мы с Ти заходим в гостиную, он ставит прихватку на керамическую плитку, вделанную в небольшой деревянный столик, и достает четыре чашки.

— Спасибо, но я не буду чай, — говорю я, потому что уже догадываюсь, к чему все идет.

— Я тоже не хочу, — добавляет Ти, и Ди, сидящий на фиолетовом диване Рэба, стонет.

— Да ладно вам, мы несколько дней провели в дороге, пора расслабиться, разве нет?

— Напротив, — говорит Ти с суровым выражением лица, на котором застыла хмурая гримаса, словно он с ней родился, — если Рэб не может нам помочь, он может, хотя бы накормить нас, и мы отправимся в путь.

— Напротив-напротив, — огрызается Ди, снимая шляпу и взъерошивая волосы. — Мы несколько дней тряслись в этой вонючей солёной посудине. Я хочу чаю, перекусить, принять душ и вздремнуть — именно в таком порядке.

— Для раба ты слишком требовательный, — говорит Рэб, доставая из жестяной банки два пакетика чая и опуская их в две чашки. — Должно быть, в твоих жилах течёт королевская кровь. Что скажете, мисс Алиса?

— Пожалуйста, не называй меня Алисой, чёрт возьми, — тихо вздыхаю я, настороженно разглядывая головы животных на стене. Я узнаю свиную морду, крокодила, но остальные… Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы понять, что это такое. Один из них подозрительно похож на… дракона. Там есть птица с широко раскрытым массивным клювом, в свете ревущего пламени блестят острые зубы. Здесь почти уютно… почти. Но потом, как и в случае с внешним видом дома, я чувствую, что что-то не так, что-то не совсем правильно.

— От тебя воняет кровью, — говорит Рэб, прислонившись к стене. Его мятые брюки сползли так низко на бедра, что я вижу темные волоски, ведущие к члену.

Иисус Христос.

Он дергает белым ухом и моргает кроваво-красными глазами.

— Серьезно?! — спрашиваю я, срываясь в комнату и ступая по пушистому белому ковру на полу. Я не разглядываю его слишком пристально, потому что почти уверена, что это шкура… чего-то. Она огромная, как будто содрана с белого медведя. Ну, если не считать фиолетовых пятен.

Я останавливаюсь перед Рэбом и стараюсь не обращать внимания на то, как приятно от него пахнет — хвоей и влажной землей. Может, от него так пахнет, потому что ему приходится рыть много могил? Похоже, он отлично умеет убивать людей.

— От меня пахнет кровью? — спрашиваю я, стараясь не выходить из себя. Но я всегда была немного вспыльчивой, так что… Я достаю платье из кожаной сумки и прижимаю его к восхитительно мускулистой груди Рэба, вздрагивая, когда мои пальцы касаются его теплой кожи. Все эти татуировки, которые он так соблазнительно демонстрировал между перчатками и рукавами рубашки, предстают во всей красе. — Вот почему… ты убил моего друга.

— Твоего друга? — переспрашивает Рэб, склонив голову набок и не мигая, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Я спас тебе жизнь — я убил твоего убийцу. Как бы то ни было, он, вероятно, собирался изнасиловать и убить тебя той самой ночью.

— Я… — Я засовываю платье обратно в сумку, из которой торчит кусок сине-белой ткани в красных пятнах. Одно дело, когда тебе говорят, что Брэндон Кармайкл был ужасным человеком, но я этих людей совсем не знаю. Я знаю только, что видела, как этот кусок дерьма с кроличьими ушами выстрелил в голову безоружному подростку. Они могут говорить о Брэндоне все что угодно, но я знала этого парня почти четырнадцать лет, и он всегда был очень добр ко мне. — Я собиралась пригласить его на выпускной.

— Насильника и убийцу? Ну и ну, у тебя явно низкие стандарты, не так ли? Так в чем же тогда проблема с тем, чтобы обхватить своими прелестными губками великолепный член Траляля? Если бы ты это сделала, то уже была бы во дворце. При нынешнем положении дел … Червей и Треф, ты опаздала.

— Ты выстрелил ему в лицо, — рычу я, и Рэб приподнимает тёмную бровь.

— Ты бы предпочла, чтобы я выстрелил ему в другое место? В кишечник, чтобы он мучился и умирал медленной, мучительной смертью от заражения? В селезёнку? В почки? Мне показалось, что выстрел в голову — самый эффективный, и, честно говоря, этот червяк не заслуживал ничего другого.

Я стою, разинув рот, и мне хочется врезать Белому Кролику по его