Возвращение домой - Диана Мершери

и теперь мне негде жить. Жалость не принимается! – я делаю на этом акцент. – Пока я поселилась у одной знакомой, но долго ли смогу там оставаться… И вишенка на этом поганом торте: сегодня мой отец, ваш любимый начальник и уважаемый командир воздушного судна, передал через Лизу, что я дрянь, которая должна компании кучу денег. Он бросил меня на произвол судьбы. Да что уж там, он этого и добивался.

Мои руки покорно сложены в замок на коленях. Я не смотрю на реакцию ребят и не знаю, что в этот момент в их глазах. Удивление? А может, испуг или осуждение? Но в следующую секунду Ина приглашает пожить у себя, не требуя оплаты, а Даня предлагает поселиться в его квартире, так как живет один.

Но колючая правда в том, что я не нуждаюсь ни в сочувствии, ни в помощи. Все, чего мне сейчас хочется – достать надувную спасательную лодку с потолочной ниши «Боинга» и спрыгнуть с ней в океан. В самолетной шлюпке можно доплыть до какого-нибудь острова и попытаться не умереть там от укуса ядовитой змеи или от голода. Только вот летим мы внутри страны, океана под нами нет, и сейчас вообще зима.

Мне сдавливает виски, руки я стерла о ткань брюк, пока делилась историей своей жизни. Попросив ребят оставить эту тяжелую тему, отправляюсь в переднюю кухню, где Лиза, по традиции, подкрашивает тонкие губы красной помадой. Я незаметно тяну на себя такого же цвета телегу и, пока старшая и второй пилот увлечены беседой, сорвав пломбу с металлической створки, направляюсь в хвостовую кухню.

– Покажи мне, что тут есть. Мне нужна тушь для ресниц! – на моем пути возникает Эллина.

– Для тебя здесь ничего нет, не мешай мне, – огрызаюсь я.

Расположившись на станции бортпроводника, провожу ревизию алкоголя, хотя он и не является собственностью компании. Все товары из коммерческой телеги нам нужно предлагать пассажирам за деньги – это «дьюти-фри»[6] в полете. Но материальная ответственность меня совершенно не пугает. В семье Багровых вообще не принято считать деньги.

Начать вечеринку решено с элитных марок. Еле открутив крышку, начинаю медленно поглощать терпкую жидкость. В пустом желудке взрываются фейерверки, и бутылка скоро опустошается уже наполовину. Нисколько не удивленная своим способностям, я пробую смешать алкоголь со сладкой шипучкой из этой же телеги – и мне нравится еще больше.

Прячась от внешнего мира, я выключаю основной свет, оставив лишь небольшой огонек над столешницей. В полутьме мое любопытство разгорается еще сильнее, и я принимаюсь крутить этикетки других горячительных напитков. Следом внимание привлекает швейцарский шоколад, и я, недолго думая, распаковываю и его.

Лайнер несется по волнам пушистой дымки. Сумерки за окном превращаются в ровную темную гладь, а моя импровизированная попойка продолжается.

На очереди другая дорогая бутылка – на этот раз ром. Его я пью из пластикового стаканчика, ощущая на языке терпкость, смешиваемую с экстазом от безбашенности моей выходки.

Бортпроводники отдыхают на длинном рейсе, поэтому ко мне никто не заходит. В тусклом свете я принимаюсь рыться в остальных ящиках телеги в поисках той самой туши, которая делает ресницы Эллины такими длинными. Нахожу, но бренд на упаковке разглядеть не удается.

– Кристина… Что здесь происходит? – входит Лиза, поспешно закрывая шторку.

Я хихикаю при виде ее размазанной красной помады.

– Не видишь? – поднимаю бутылку с ромом, отшвыривая от себя шоколадные обертки. Только сейчас я понимаю, что сижу на холодном полу у двери «Боинга».

– Ты даже не представляешь, что натворила, Багрова. Как ты могла увезти телегу у меня из-под носа и распотрошить ее?! – в руках старшая держит две бутылки, одна из которых еще не допита.

– Почему, очень даже представляю. Думаешь, я совсем из ума выжила? – из меня вырывается неприятная икота. – Уф-ф-ф, что я только что выпила?

Такой медленной и заплетающейся речи я не слышала давно, с тех пор как начала здесь работать. Даже в пьяном бреду сложно не заметить дрожащие руки Лизы. Судя по голосу, она вот-вот даст волю слезам. Я хватаюсь за край столешницы, пытаясь встать, но ноги меня не слушаются.

– И когда я успела стать такой растяпой? – снова перевожу взгляд на кляксу вместо губ, и становится так смешно, что я хватаюсь за живот. – А вот и вы, милые мои!

Коллеги сбегаются посмотреть на представление. Заспанная Эллина хлопает ресницами в такт моему унижению.

– А я видела ее, когда она собиралась торговать, но не остановила, – радостно объявляет девушка.

Делаю вторую попытку подняться, и у меня наконец получается встать почти ровно, опираясь на столешницу. Усталость и головокружение подкатывают мгновенно, но Лайина меня придерживает.

– Кристина, ты выпиваешь на рабочем месте. Думаю, не надо объяснять, чем все это закончится?

Мне кажется, или голос Лизы звучит строго?

Хочется снять каблуки и прилечь прямо здесь, на полу.

– Кристи, давай поговорим? – Ина осторожно опускает мое обмякшее тело на станцию бортпроводника.

Коллега бережно приподнимает мой подбородок, чтобы я сосредоточила свое внимание, а потом присаживается на корточки, сохраняя зрительный контакт. Мне вдруг кажется, что передо мной мама и это ее теплые руки сейчас накрывают мои. Видимо, пора признать, что я потихоньку схожу с ума.

– Разговорами тут не поможешь. Ты же видишь, это безнадежно, – подытоживает Эллина с ухмылкой.

– Я, кстати, хотела найти твою тушь, – улыбаюсь, но не смотрю на нее.

– Что? Какую тушь?

Лайина подает мне стакан воды, и я, причмокивая, с жадностью опустошаю его. Затем забираю бутылку с ромом у Лизы и, раскачиваясь в проходе пассажирского салона, ухожу прочь от любопытных глаз. Откуда во мне только берутся новые силы? В голове зреет план найти Даню, чтобы забрать у него визитку. Попробую себя в продажах, лишь бы платили. Я держусь на ногах ровно до появления лестницы, но преграда неожиданно вводит в ступор и кладет конец моим приключениям.

Я помню, что говорили коллеги: Лиза грозилась увольнением, Даня уговаривал отдать ему бутылку, Эллина строила из себя правильную, а Ина просила остановиться и подумать о себе.

– Мне не нужна эта чертова работа в «КиЛайн», ненавижу отцовскую фирму. Она отняла