Возвращение домой - Диана Мершери

из-за какого-то безобидного скрежета за шторами. Сначала я подумала, что это алкоголь затуманил мне разум, но шорох усиливался, и я перепугалась не на шутку, схватив первое, что попалось под руку – мини-отпариватель. Хорошо, что Роман вовремя вернулся, иначе черепашонку по кличке Фломик пришлось бы устраивать поминальный вечер.

До меня доносится приятный аромат еды, и желудок отчаянно урчит, напоминая о себе, как вчера на трассе.

Большая кухня оборудована по последнему слову техники. Та же фирма варочной панели, которую я когда-то с удовольствием выбирала для своей первой квартиры в центре города, которую отцу пришлось продать, тот же холодильник, только белый – все здесь напоминает мой первый самостоятельный дом во времена, когда я еще не была стюардессой и не знала про отцовские похождения. Из окна Романа открывается вид на несколько километров скоростной автомобильной дороги, вдоль которой пролегает заснеженный лесопарк.

– В деревне ты смотрелась иначе. Тебе определенно больше подходит эта жизнь, городская, – тыльной стороной ладони Рома вытирает подбородок. Пластиковая миска перед ним наполнена свежими нарезанными овощами.

– И как часто тебе в голову приходят подобные мысли?

После второй кружки фильтрованной воды сил становится больше. Ворую кусочек огурца и усаживаюсь на мягкий стул, так и не дождавшись ответа. Рома предпочитает молчать, когда ему этого хочется. Отличный ход – подать тему для разговора и слиться.

– Кстати, как ты себя чувствуешь после вчерашнего?

– Я в ожидании очередной взбучки от отца. Снова все по кругу.

– Зачем ты злишь его? Какой в этом смысл?

В этом и правда нет никакого толка, я просто добиваюсь его внимания. Стараюсь отщипнуть от этого мужчины кусочек и забрать себе. На это Рома слегка приподнимает уголки губ.

– Ладно, – парень оставляет нарезку овощей и присаживается напротив. Я перестаю жевать бутерброд. – Не секрет, что я работаю на твоего отца, но ты не знаешь еще кое-чего. Забрать тебя из клуба – не разовое поручение. Я теперь должен приглядывать за тобой постоянно.

– Ты что, следил за мной все это время? – еле проглатываю кусок хлеба.

– Конечно нет! – мой собеседник кривит рот. – В мои обязанности входит не только оказание первой медпомощи пассажирам на борту, я также должен следить, чтобы дочь босса после рейса отправилась домой, – он делает паузу, откидываясь на спинку стула. – В особняк, конечно же. Будешь каждый вечер докладывать, где ты.

Я озадаченно всматриваюсь в его глаза. Из кофейных они становятся цвета темной грязи.

– Я не собираюсь этого делать, – отвечаю медленно. – Вы с отцом думаете, что можете контролировать меня, но я не буду плясать под вашу дудку.

– Кристин, Петр Семенович настроен решительно, и я не намерен с тобой это обсуждать. У меня приказ – чтобы ты не натворила дел для обсуждения в СМИ.

Мы снова молчим. Аппетит у меня пропал, вкусный бутерброд и яичница, к которой я не притронулась, стоят на столе. Рома поворачивается ко мне спиной, прожаривая свою порцию на сковороде. Все те же розы, вытатуированные на голове, но теперь на правом предплечье парня виднеются колючие стебли. Они тянутся вверх, скрываясь под коротким рукавом футболки.

– Если бы я вчера оставил тебя в таком состоянии, мне бы здорово влетело.

Я начинаю смеяться, но мой порыв превращается в истерику. Утираю слезы, испытывая странные ощущения: родной человек забирает у тебя деньги и крышу над головой, но тревожится, что ты покажешься на публике в непотребном виде. Мне всегда было сложно принять эту реальность.

– Знаешь, ты все равно немного с гнильцой человек, раз решился работать на моего отца.

– Сидишь на моей кухне и поливаешь меня грязью. Ты ведь и сама на него работаешь.

Кладу в рот кусочек жареной яичницы, предварительно разделив ее ножом.

– Но готовишь ты вкусно.

– Я вообще-то думал, что ты пришла в авиацию от скуки. Мне казалось, такие, как ты, идут работать только ради веселья, – Рома наигранно причмокивает, держа вилку в левой руке.

– Так и есть, мне скучно, а я хочу веселиться. Поэтому вчера и напилась, – моя правая стопа отбивает несуществующий ритм.

– Вовсе не потому, что у тебя семейные проблемы.

– Да, верно. А еще в первую нашу встречу ты спросил, где мои розовые волосы, – поправляю громоздкий халат, который постоянно расходится на груди.

– Я решил, что это некий символ, знаменующий новый этап жизни. Вроде переосмысления… Откуда мне было знать, что у стюардесс строгие требования к внешнему виду.

– Так вот знай, я не стала умнее. Огромное заблуждение – считать, что люди меняются.

Халат пропах мужским гелем для душа. Алкоголь из моего организма почти выветрился, и я чувствую себя намного лучше, загружая посудомоечную машину. Рома сказал, что я должна хоть что-то делать по дому. Нехотя приходится прибирать на кухне.

Хозяин дома явно пользуется услугами клининговой службы. Я поняла это по навесным полкам: на поверхностях нет пыли, а никакой мужчина не будет носиться с тряпкой. В моей первой квартире я тоже никогда не убирала, хотя могла что-то приготовить друзьям, которые наведывались, чтобы устроить вечеринку у меня дома.

– Раз отец тебе жизни не дает, судя по твоим рассказам, почему ты не заявляешь о своих правах? – интересуется Рома, пройдя в комнату с большим стеллажом.

Медицинские справочники и журналы по врачеванию, которые я листаю, предлагают ознакомиться с картинками внутренностей организма человека.

– Я ничего в этом не смыслю, – откладываю периодику, и в моих руках оказывается книга «Вскрытие покажет»[8]. – Кстати, я нашла легкое чтиво на ночь.

– У тебя есть подруга, Ина. Она юрист.

Мне и в голову не приходило подумать о своей защите.

– А тебе какая разница? Ты работаешь на моего отца и сейчас вставляешь ему палки в колеса. К чему это?

– Я не принимаю ничью сторону. Я сам по себе, как и ты. Каждый делает, что должен.

У Ромы намечается видеоконференция медицинского университета, и он запирается в своей комнате. Откладываю очередной справочник, на страницах которого красуются половые органы, и осознаю, что у меня больше нет никаких сил бороться за внимание отца. Остается