Возвращение домой - Диана Мершери

Мама, которая все это время расхаживала взад-вперед, наконец присаживается:

– Кристина, тебе стоит перестать общаться с такими друзьями. Эта дурная компания может нам навредить.

Она внезапно начала печься обо мне. Раньше этой женщины в моей жизни не было, она слишком много времени посвятила отцу.

– Может быть, я сейчас открою тебе континент, но я всегда осознаю, что делаю. На меня просто навалилась усталость.

– Ей в тягость труд, Лен, наша дочь так и останется обезьяной. А еще собирается на другую работу.

Грубость отца не удостаивается моего внимания. Жизнь без средств к существованию беспокоит куда больше.

Нина ставит передо мной обещанный горячий шоколад и начинает громко возиться в чулане. Видимо, она, как и мама, не знает, куда себя деть. А меня вдруг заинтересовывает стеллаж в этой большой комнате.

– Ты вынуждаешь меня пойти на это, и я сделаю твою жизнь еще более невыносимой, – выхожу из оцепенения и прикасаюсь к керамике. Приятная температура напитка придает сил.

– Может быть, ей лучше взять выходной? Расслабиться где-нибудь на море? Ей необходим отдых, посмотри на это бледное лицо.

– Исключено. У нее было достаточно выходных и веселья за двадцать пять лет.

Отец глубоко ошибается, забывая о том, что я всю жизнь училась как проклятая. А теперь должна так же и работать.

– Благодари, что хотя бы университет окончила с красным дипломом. И медаль в школе получила, – глава семейства никогда не устанет мне об этом напоминать.

– Все что я делала – в угоду тебе, – ставлю кружку на журнальный столик.

– Только что-то не клеится. Вот уже несколько лет как ты сводишь меня с ума своими выходками, это совсем не похоже на то, что было раньше.

Ерзаю в кресле.

– Ты и мама… Вы обошлись со мной не как с любимой дочерью. Если есть цена счастью, я готова пожертвовать всем барахлом, что есть в этой дыре.

– Петь, это все ее друг Егор, помнишь? Несостоявшийся пилот и любитель повеселиться, – уверенно заявляет мама. – А еще он неудачник, который не должен общаться с такой, как ты, – теперь она обращается ко мне.

Хочется уйти в комнату, разговор ведет в тупик. Кажется, от Ромы я переняла новую привычку – не отвечать на бессмысленные реплики. Хороший ход, ставящий точку в диалоге.

На лице мамы макияж: видимо, она собирается на работу. Ее утонченная фигура в деловом костюме вызывает восхищение у многих дам ее возраста, которые не могут похвастаться такими удачными генами.

– Меня вот что волнует: зачем ты нанял Романа?

– Полуцкого? Чтобы приглядывал за твоим поведением.

– Как это низко. Когда я сообщила тебе о папарацци, ты не озаботился моей безопасностью. Тебя волнует только твоя репутация.

– Замолчи!

Обычно мы с мамой обе вздрагиваем, когда отец кричит на нас. Сейчас ситуация ровно такая. Слышу, что Нина вбегает в гостиную.

– Петя, держи себя в руках, – просит мама. – А ты лучше иди, разговор все равно никудышный.

Все дети проходят через сложный период – плохие оценки, хлопанье дверьми. Трудности подростковой жизни меня не коснулись, ведь я была идеальным ребенком, и только сейчас судьба сталкивает с непониманием. Мои родители всегда мечтали о примерной дочери, а досталась им я.

Стены этого особняка никогда не видели семейного счастья. Даже в своей прежней комнате я ощущаю неловкость. Достаю летный чемодан на колесах и провожу рейд в шкафу, закидывая пару комплектов одежды в сегодняшнюю командировку. Как бы меня ни тошнило от работы – небо имеет свойство успокаивать. Текущие проблемы остаются за бортом, когда я встречаю недовольных пассажиров. Несмотря на то, что с коллективом у меня плохие отношения, сегодня я предпочту забыться в раскладывании инструкций по безопасности.

В дверь стучат. Это мама. Женщина выглядит потрясно, в отличие от меня.

– Тушь растеклась, – говорит она очевидное, пытаясь приблизиться ко мне, чтобы стереть слезу.

Я давно ощутила соленые капли на щеках, но только сейчас понимаю, что расплакалась. Вовремя отхожу в сторону, избегая каких-либо прикосновений.

– И что с того? – спрашиваю, идя к зеркалу. – Ты опоздала с нежностями. Сердечно благодарю за присланные через Полину деньги, я отдам долг, как только начальник выплатит зарплату. Если посчитает нужным.

– Не издевайся надо мной. Я не могу спокойно смотреть на то, как тебе плохо. В конце концов, мы не чужие друг другу, – мама изящно присаживается на край кровати.

Я достаю из ящика свои фольгированные карточки.

– Все эти дни, когда, ты скиталась где ни попадя, я волновалась. Ты же моя дочь, как-никак, и я переживаю.

Приятно, что она обо мне думает, но я не могу ответить чем-то похожим на заботу или доброту. Вглядываюсь в ее нежно-голубые глаза, но не нахожу в них ничего, что встрепенуло бы глубокие чувства внутри.

Жидкостью для снятия макияжа смываю тушь. Кажется, пора обзавестись водостойкой. Закрываю чемодан на замок, сложив в него карточки, и поднимаю ручку. Мама лишь молча наблюдает за моими действиями. У нас с ней один и тот же ген легкомыслия, о котором не сказал только ленивый родственник. Какую бы колкость ни позволил чей-либо язык, нас это не задевает.

Почти.

Мама оглядывает меня с головы до пят несколько раз и поднимает уголки губ.

– Тебя сейчас волнует мой внешний вид, несмотря на то, что мне некуда пойти?

– Твой дом здесь, дочь, – она разводит руки в стороны. – Мне бы хотелось, чтобы ты это знала. Ты всегда можешь прийти сюда, только вот зачем хулиганить и в очередной раз портить отношения с отцом?

Какие же бессмысленные бывают диалоги, когда люди не понимают друг друга. За сегодняшний день я умудрилась несколько раз упасть на самое дно и стукнуться головой.

– Когда он в последний раз дарил тебе цветы?

Конечно же, я говорю об отце. Никогда не замечала нежностей между родителями. Мама приоткрывает рот, глядя на то, как я складываю ярко-аметистовый шарф, не собираясь повязывать его до брифинга.

– Ты просто