Возвращение домой - Диана Мершери

– Не растеряйся! – подбадривает меня Арнас в зоне досмотра.

– Не растеряться в чем? – кричу, но он уже не слышит, снимает фуражку и встает ровно перед пограничником за стеклом. А потом настает моя очередь.

Подаю паспорт работнику таможни и ни слова не понимаю на английском.

– Он спрашивает, как долго ты задержишься в Сингапуре, – Арнас стоит за красной чертой, подсказывая мне.

Я знаю одно слово на английском – оно нецензурное. Почему мне в голову не придет что-то нормальное, пока я стою перед инспектором?

– Скажи просто «for one day».

– А вдруг это непристойная фраза?

Пилот приподнимает брови. В соседних окнах коллеги уже прошли досмотр, остаемся только мы с Арнасом. То есть только я.

– Кристи, это приказ. Или ты выполняешь, или…

– Я скажу, но всего один день? «КиЛайн» обычно так быстро не разворачивается.

– Значит ты врешь, когда говоришь, что не знаешь язык?

«Что-то я действительно понимаю, но не собираюсь в этом сознаваться», – думаю, произнося «for one day».

Закрываю турникет.

– Как тебя вообще взяли в авиацию?

Когда мне перестанут задавать этот вопрос?..

Мы катим наши летные чемоданы, одинаковые у всего экипажа. Мысленно радуюсь, что не взяла много одежды – в полупустой багаж удалось уложить объемную куртку.

– Просто у Багровой есть злой папаша. Ну и мордашка ее подойдет для такой работы. Это традиционный семейный рецепт, Летонус, ты не поймешь.

Гостиница цветет и пахнет в прямом смысле слова: в фойе нас встречает довольно странное сочетание живых растений и электронных гаджетов. Мягкий ковролин на полу ставит жирную точку в моих удивлениях на сегодня.

Администратор в синем пиджаке не улыбается, как водитель или встречающие у входа работники отеля, лишь задает вопросы Арнасу, а тот отвечает. Сотрудник даже не использует шариковую ручку – вся информация вводится набором букв на сенсорной панели. Экипаж ожидает заселения, а Лиза обсуждает по телефону рабочие моменты.

Рисуя подпись на сенсорном мониторе, я и здесь замечаю размашистость Арнаса. Похоже, этот человек любит жить на широкую ногу. Держа в руке карточку-ключ, отсчитываю секунды в лифте. Открыв дверь марципанового номера, ложусь на мягкую кровать.

– Твоя взяла, отец. Южные направления покорили меня, – бормочу в подушку.

Перевернувшись на спину, наслаждаюсь моментом облегчения в мышцах после только что снятых каблуков.

– И мои тоже хотят блаженства! – Лайина падает на свою кровать, закрыв дверь номера.

– Все такое шикарное, что аж приторно, – ворчу я, вспоминая рейс, после которого дико хочется выкурить сигаретку.

– А мне нравится. Я уже во второй раз сюда прилетаю и любуюсь этими видами.

Ина будто отдыхала в рейсе – вымотанной она совсем не выглядит. Распахнув шторы и открыв балконную дверь, коллега вдыхает запах моря, долетающий пляжными нотками и до моих рецепторов.

Но я закрываю балкон и задергиваю шторы. Отыскав глазами пульт и нажав на «start», встаю под прохладный поток воздуха кондиционера.

– Ты… зачем это сделала? Я еще не налюбовалась, – ноет подруга и осуждающе пялится. Ее прическа превратилась в длинные темные локоны.

Я что-то бурчу в ответ, разбирая белоснежную постель. Вытащив из-под матраца одеяло, окончательно прячусь в облаке мягкой кровати.

– Ты пропустишь город? Мы с Даней и со всеми нашими хотим прогуляться.

– Исключено. Меня ненавидит весь коллектив, и этот рейс был тяжелым во всех смыслах.

В комнате становится прохладно – вот для чего я достала одеяло. Мне нужно укутаться и забыться сном.

– Кристи, ты давно не отдыхала душой. И я не про выпивку. Обещаю сводить на свой любимый рынок местного шмотья.

Но я отказываюсь, не впечатленная перспективой ловить на себе презрительные взгляды коллег.

– У тебя, конечно, была нескучная жизнь. Припоминаю твоих подруг в терминале, – Ина смеется, откидывая голову. Она выглядит шикарно – правильные черты лица, длинные волосы, красивая улыбка.

– Этот редчайший позор до сих пор гуляет по сети? – я привстаю, когда слышу из телефона Ины знакомые голоса.

– Кристи, а сколько им лет?

Я не люблю подобные вопросы, потому что меня всегда осуждают, когда узнают возраст Риты.

– Им по восемнадцать.

– Что ты забыла среди школьниц?

Лайина слегка хмурится и переворачивается на живот. Часть ее длинных локонов спускается вниз.

– Просто они… – несмело начинаю, теребя кольцо на пальце, – они не оценивают меня. А еще мы не говорим о сложных вещах, трудностях жизни и… Я даже не представляю, какая у Риты семья, но знаю, что моя подруга веселая и очень модно одевается.

– Мне нравится говорить на серьезные темы.

Я подкладываю под голову подушку. Ноги наконец расслабляются после восьмичасового рейса. Кондиционер разносит по номеру прохладу, отчего мы с Иной совершенно забываем об усталости.

Потом мы обсуждаем ситуацию в рейсе. Я вспоминаю баллон, которым пыталась выбить дверь «Боинга», и сумасшедшую коллегу, не позволившую мне сделать глупость. Лайина говорит, что безумная скорее я, чем подруга Эллины.

– Ина, ты юрист? – вспоминаю разговор с Ромой. – Ты же любишь содержательную болтовню, – поясняю с ухмылкой.

– Мне приходится практиковать, несмотря на работу стюардессой.

Подруга делится, что в авиакомпании у нее есть еще одна ставка – она занимается договорными отношениями с фирмами, которые сотрудничают с «КиЛайн».

– И как же ты совмещаешь все это? У тебя ведь еще ребенок.

– Малышка порой сообразительнее меня, ей уже восемь. А бумажными делами я занимаюсь в выходные от рейсов дни.

Теперь понятна свежесть и бодрость моей коллеги. В неделю Ина выполняет по два-три рейса, хотя в загруженный период летает как все, а в остальное время она работает на компанию из дома.

Я даже не заметила, как в своих мыслях начала называть Лайину «подругой». В таком случае Рита должна быть мне кем-то еще более близким, однако на деле все обстоит иначе: мы практически перестали общаться с началом моей работы в «КиЛайн». И даже сейчас наладить контакт с ней довольно непросто.

Я понимаю, что Лайина мне не поможет. Она