Возвращение домой - Диана Мершери

– Уважаемые пассажиры! Если вы сейчас же не займете свои кресла, я выбью эту поганую дверь! – угрожающий тон нервно проносится по всему салону.

Я не использую интерфон, поэтому люди оглядываются по сторонам и ищут звук, не понимая, откуда он доносится. Они смотрят друг на друга, все еще загораживая проходы. Я обхватываю двумя руками кислородный баллон, которым целюсь в маленький иллюминатор на двери:

– Больше не буду повторять, считаю до трех.

Намечаю точку и уже раскачиваю баллон, но его внезапно выхватывает гадюка-напарница. Она весь рейс угрюмо таращилась на меня, а сейчас дождалась удачного момента поконфликтовать.

– Ты что, Багрова, совсем спятила? Я слышала, что ты дура, но теперь точно убедилась.

– Отдай баллон, – приказываю.

– Ты ненавидишь «КиЛайн» и не дружишь с головой. Как тебя вообще допустили к работе?

Хороший вопрос.

– Я бы этого все равно не сделала.

Или сделала?

Напарница тем временем крепит баллон на полке для аварийного оборудования. Лиза расширяет глаза, а потом хмурит лоб. Думаю, она давно за мной наблюдает. Черт. Я совсем забыла, что нахожусь под надзором хищницы.

– Вы обе получаете выговор! Багрова, это уже второй за неделю.

Лиза даже не накрасила свои тонкие губы, которые сейчас упорно сжимает.

– Погоди, а я-то за что? – недоумевает коллега.

Я обращаю внимание на салон, часть которого все это время наблюдает за нашей перепалкой. Радует, что многие все же вернулись свои кресла.

Буквально через несколько секунд голос Лизы раздается по громкой связи: она объявляет о просьбе занять места. Я решаю не комментировать, что делается это слишком поздно. Поправляю рубашку с брюками, беру аптечку и кислородный баллон и наконец направляюсь в сторону пострадавшего.

Рома находится рядом с пассажиром в хвостовой части самолета. Взрослый мужчина почти безжизненно откидывает голову и постоянно закатывает глаза. Выглядит он бледнее внутренней отделки самолета, что заметно даже под кислородной маской.

Я прекрасно справляюсь с задачей подать что-нибудь или унести: вода, аптечка, салфетки, таблетки. Уверена, на большее я сейчас не способна. То, как выглядит человек с сердечным приступом – зрелище, которое запомнится на всю жизнь. На миг мне даже становится дурно, но я беру себя в руки и справляюсь с тревогой. О своем страхе перед больными я, конечно же, сообщила отцу перед трудоустройством, но он и глазом не моргнул, подписав приказ о зачислении меня в авиационный учебный центр.

Три месяца мои будущие коллеги по несколько раз за урок отрабатывали одни и те же команды по оказанию первой помощи, и только я так ни разу и не подошла к тренажерному манекену. Сейчас же я воочию наблюдаю за работой настоящего врача.

Отхожу от пациента, чтобы принести воды. В памяти проносится рейс, в котором Роман, притворившись пассажиром, строил из себя умного. Теперь я понимаю, куда направлена вся его щепетильность – во врачебное дело. Поначалу казалось, что доктор на борту лишь развлекает Эллину, но, к счастью, сегодня этот стереотип вдребезги разбивается о фюзеляж «Боинга».

– Мы летим в Малайзию на диагностику. У моего мужа плохи дела с сердцем, – тихий голос женщины не дает сложившейся ситуации выйти из-под контроля. Ее спокойный и ровный тембр успокаивает, и я вспоминаю, что стою со стаканом воды в руке для больного пассажира.

До снижения остается совсем немного, но ноги меня уже не слушаются. Я на несколько секунд присаживаюсь на подлокотник соседнего кресла, переваривая этот тяжелый рейс.

Несмотря на то, что я отлично справляюсь, помогая Роме, мои дела не задались с самого начала – очередная ссора с отцом положила начало отвратительному дню.

Радует только, что я сегодня контролирую багаж и после приземления смогу выбраться из этой консервной банки после пережитого стресса.

Состояние пассажира не меняется, и я отхожу в уборную, чтобы перевести дух. Пряди светлых волос вылезли из приглаженной прически, и мой пучок теперь держится плохо – его приходится переделать. Несмотря на то, что лицо мое выглядит уставшим, косметика почти не стерлась. Я заправляю рубашку в брюки, убираю ID-карту в карман и выхожу.

В кухне Ина приводит в порядок столешницы. Аптечка, принесенная из хвостовой части лайнера, лежит раскрытая – в ней нет таблеток для сердца, потому меня и попросили принести еще один чемоданчик. Я спешу помочь Лайине и поглядываю на бледного пассажира с кислородной маской на лице. Усталость накатывает все сильнее, а время, как на зло, еле ползет. Будто улитка, после которой остается след. Я смотрю на часы – до снижения сорок минут. Какой же далекий этот Сингапур.

Уставший Роман занимает последний ряд недалеко от места, где сидит больной. Как говорит авиационный врач, теперь наша задача – лишь наблюдать за состоянием мужчины во время смены давления на борту.

Скоро самолет завывает с новой силой, предупреждая о посадке. Напарница, с которой у нас сегодня произошла ссора, искоса поглядывает на меня. Она не говорит ни слова, даже когда шасси «Боинга» касаются ровного азиатского асфальта.

Борт стремительно ведет в сторону. Мы с напарницей, пристегнутые чувствительными ремнями, ерзаем в жестких креслах. Следующий крен уводит наши тела вправо, а за ним следует еще одно виляние, которое спасает нас от удара о дверь. Самолет не сразу выравнивается, катясь по земле, и от возможных ушибов нас уберегают только ремни безопасности.

Лишь когда тягач[9] помогает лайнеру добраться до стоянки сингапурского аэродрома, я с облегчением выдыхаю, оставляя позади пережитый стресс. Мне не нужно прощаться с пассажирами, поэтому я накидываю жилет и выхожу на раскаленный солнцем воздух.

Когда все чемоданы выгружены, к борту подъезжает машина-трансформер скорой помощи. Лифт поднимает площадку, и пациента с больным сердцем кладут на передвижную кровать. Пассажира вместе с его супругой увозят в местную клинику, и только после этого наш экипаж покидает самолет.

В небольшом автобусе с кондиционером мы едем молча. Лиза иногда поглядывает на меня с таким выражением, что хочется поскорее приехать и отойти от нее на безопасное расстояние. А вот Арнас находит общий язык с водителем. Пилот что-то рассказывает ему на английском, скрашивая дорогу до аэропорта.