Возвращение домой - Диана Мершери

начинают громко сигналить, я отскакиваю на тротуар. Женщина в сари что-то кричит мне вслед, размахивая руками, но я лишь бездумно иду вперед. Нерасчесанные волосы сохнут под вечерним солнцем, а впереди открывается вид на далекие небоскребы.

Присаживаюсь на скамейку с навесом и достаю из пачки жвачку. Прячусь от солнца, а в голове всплывают картинки бесконечных ссор с отцом. Мы все время пытались что-то друг другу доказать, каждая конфликтная ситуация все сильнее отдаляла нас друг от друга. Через какое-то время мы и вовсе перестали выяснять отношения, предпочитая просто их игнорировать. Крик будто замер на губах. Меня больше не бесил бесконечный контроль, однако желание пробить эту стену до сих пор оставляет на ладонях следы ногтей. Теперь надзор моего отца коснулся и Риты. Он всегда будет требовать достойного поведения от других. Ему одному позволено нарушать принципы, втайне встречаясь с другой женщиной.

От этих мыслей жвачка вмиг становится невкусной, и я выплевываю ее прямо на газон. Не обращая внимания на мир вокруг, опускаю голову и смотрю на свои кроссовки. Нависшие надо мной тени закрывают палящее солнце, а далекие небоскребы прячутся за упитанными телами. Мужчины в полицейской форме указывают на валяющийся в траве мусор.

– И что? Эта жвачка вам мешает? Пусть себе валяется, вам какое дело до нее, – я резко поднимаюсь с горячей скамьи.

Офицеры начинают меня отчитывать – это понятно по их грубому тону и множественным складкам на лицах.

– Такой скандал из-за жвачки… Кажется, вы делаете из мухи слона.

Вдалеке группа туристов, получившая багаж, переходит дорогу. Я завидую их безмятежности, ведь к ним не пристают с дурацкими упреками.

– В самом деле, мы же в свободной стране, – обращаюсь к офицерам. Неожиданно вспоминаю, что знаю итальянский, и начинаю тараторить, осыпая собеседников разными фразами, пока один из полицейских не хватает меня за руку.

– Эй, не трогай меня, – говорю громко, упираясь. Второй сотрудник молчит. – У меня завтра рейс домой! Отпустите меня немедленно!

Я начинаю показывать рукой в небо, но это не помогает убедить их в моей адекватности. Из всех слов офицера улавливаю только «офис». Скорее всего, они хотят забрать меня в полицейский участок средь бела дня.

– Нет, я никуда не двинусь с этого места! – мой голос звучит взволнованно и убедительно.

В любой стране я буду чужая, ведь мне и пары слов не связать. Все, что говорю мужчинам, воспринимается как негатив. Может, дело в том, что я никогда не выбираю тон и выражения?

Вдруг в суматохе слышу знакомую хрипотцу за спиной и тихонько радуюсь свету в этой глубокой яме. Рома, по всей видимости, вежливо просит отпустить меня, потому что я довольно быстро высвобождаюсь из лап негодяя. Суетно обрисовываю проблему Роме, а потом он отвечает на вопросы полицейских. Пульс хаотично шумит в ушах, а по ногам время от времени пробегает дрожь.

Немыслимо, что здесь можно застрять из-за вонючей жвачки. У меня нет денег, я не знаю языка, так еще и в тюрьму могут упечь, как сказал Рома. Если, общаясь с сокамерницами, мне удастся выучить английский, то за такой исход хотя бы не будет обидно.

Я уже представляю отшельническую жизнь вдали от дома, но Роман неожиданно произносит:

– Кристин, подбери жвачку и выброси ее в урну.

Глава 15. Роман

– Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас натворила. Полицейские могут арестовать любого, кто нарушит правила, загрязняя город. Ты не читала о стране, куда собиралась?

– Курить здесь тоже нельзя?

Мы сворачиваем в сквер, находящийся на нижнем уровне. Прилегающая дорожная территория с оживленной развязкой уходит вверх и переплетается в паутине скоростной трассы. Если бы я понимал эти расстояния заранее, не позволил бы взбалмошной особе дезертировать из гостиницы.

Ступая в место с густо высаженными деревьями, мы обращаем внимание на инсталляции. Кристина, идущая впереди, поднимает голову, чтобы рассмотреть большие конструкции: незамысловатые фигуры из металлического каркаса полностью покрыты экваториальными цветами и зеленью. Автоматический полив орошает огромную муху с выпученными глазами, а слон со вздыбленным хоботом направляет свой взор к небу. Сингапур поражает своей современностью и технологичностью, но при этом остается живым, цветущим городом.

Я останавливаюсь, услышав вопрос о вредной привычке. Мелкие брызги от фонтанного полива попадают на мои нагретые солнцем руки.

– Послушай, – начинает Кристина, прочищая горло. – Мне тоже приходится все это терпеть, – она расставляет руки в стороны. – Я благодарна, что ты договорился с полицейскими, но, позволь, нотациями займется мой отец. У него уже стаж в этом деле.

Теплые вечерние лучи опускаются на футболку моей недовольной спутницы. Гостиница за ее спиной служит нам ориентиром в этом незнакомом пространстве, и Кристина уверенно проходит мимо, прибавив шагу.

Я видел, как дрожало ее тело, когда в нее бесцеремонно вцепился полицейский. Если бы он не убрал руки, без сомнений, мы сегодня разбирались бы в участке.

– Дурацкое положение, когда тебя забыли в другой стране, – бурчит девушка, оглядываясь на меня. – Хотя дома я вряд ли чувствовала бы себя лучше.

Мы идем вдоль проезжей части. Спустя минуту Кристина продолжает:

– Смешно, но я бы хотела взглянуть на лица Лайины или Риты, когда они услышат мое нытье о нежелании побыть за границей при такой возможности, – легкая улыбка касается губ девушки.

Внезапно кричу ей: «Отойди!» и крепко хватаю за плечо. Словно воланчик на ветру, Кристина ударяется виском о мою ключицу. Ощущаю сильную боль, которая совсем не спешит уходить. Это точно не перелом, но довольно неслабый ушиб, за которым последует гематома.

– Ауч! Что это было? Звездочки перед глазами и голова раскалывается на части.

– Сейчас пройдет, – тру ей виски.

Переключившись на чужую боль, совершенно забываю о своей.

– Волосы от ветра закрыли мне глаза и попали в рот, вот и пришлось плеваться, – рассказывает мне подробности Кристина.

Проезжая часть совсем близко. Девушка вовремя повернулась на мой голос, и ей чудом удалось не попасть под машину. Проехавший на скорости водитель не остановился.

– Он даже не посмотрел на пешехода, болван! – возмущаюсь я.