Возвращение домой - Диана Мершери

– Я знала о двух основателях «КиЛайн» и догадывалась, что на фотографиях кто-то из твоих родственников, Ромео, – она поднимает на меня глаза цвета морской пучины. – Теперь понятно, кем является третий мужчина на фото, которого мне не приходилось встречать.

– Я сегодня общался с отцом, когда мы были в аэропорту. Неразумно покупать билеты, когда еще нет официального разрешения на въезд в страну.

– Представить не могу, что мы должны были такого натворить, из-за чего теперь не можем попасть домой. Я уверена, что отец все бы тебе объяснил, если бы ты вышел с ним на связь, – отрезает Кристина, поднимая голову к потолку. – На мои звонки он не отвечает.

– К твоему сведению, на мои тоже.

– Значит, ты все-таки пытался с ним поговорить… – девушка задумывается. – Это подтверждает догадки: отец что-то знает, – она чешет ладонь. Кажется, снова нервное.

– Послушай, мне неинтересно ввязываться в ваши семейные дела, и я не буду пытаться искать ответы. Мой отец попробует сам все решить и вытащит нас отсюда. – Замечаю пропущенный от Эллины.

– И тебе неинтересно, почему нам пытаются насолить?

Наш номер небольшого размера, даже шкаф сюда бы не поместился. Вместо него – ниша в стене, о которую я облокачиваюсь, раздумывая над ответом.

– Кристин, ты вечно попадаешь в неприятности, которые сама же и создаешь. Я просто не хочу быть причастным к вашим ссорам с отцом. Это не моя история, и мне плевать.

– Я так и думала, – произносит Кристина, опуская голову. В этих словах слышится обида.

А чего она ожидала? Разбираться в чужих делах в мои обязанности не входит.

Помолчав, она продолжает:

– Знаешь, те фотографии на пианино в твоей квартире действительно красивые. На них наши отцы счастливы. Я задаюсь вопросом, почему тоже не могу такой быть? Все из-за этой чертовой «КиЛайн», которая разрушила наши жизни.

– Мою не разрушала.

– Везунчик.

Луна в небе, показывающая «рога» вверх, выглядит потрясающе. Такое зрелище не увидишь с полушария, на котором живешь. Эту картину омрачают лишь раздосадованные сообщения от Эллины: по расписанию она поняла, что я не лечу в Москву, ведь меня, как и Кристины, нет среди коллег в списке.

Пишу Эллине, чтобы взяла трубку, и пытаюсь узнать, почему моя девушка не вышла в рейс. Кристина тем временем разбирается со своей лётной формой, которая успела измяться в чемодане.

– Насчет всего сказанного тобой – ты во всем прав, – внезапно начинает разговор моя соседка после долгого молчания.

Она довольно громко спрыгивает со стула, бурча что-то про отсутствие в номере плечиков для рабочей одежды – в верхнем ярусе ниши ей не удалось их обнаружить.

– Я сею хаос, и со мной одни неприятности, поэтому у меня нет близких друзей.

А еще ты практически не доверяешь людям.

– Вот что. Я сейчас дойду до аэропорта и загляну на таможню, чтобы сотрудники связались с нашими и поторопили их, – уверенно выпаливает девушка, завязывая волосы в хвост.

– Здесь у тебя нет привилегий, это другая страна, – будто проснувшись после этих слов, я пытаюсь остановить ее.

– Здесь нет, но в России – есть. Я хочу домой, Ром.

– Наши отцы не смогут помочь по щелчку, – издаю характерный звук пальцами.

Я продолжаю настаивать на своем, объясняя, что этим вопросом уже занимаются ответственные люди. Мы застряли здесь по работе, а значит, это дело служебное, и решить его самостоятельно не удастся. Мне важно, чтобы Кристина не нашла на свою голову еще больших приключений – влезла в международный конфликт, к примеру. Не могу не высказать, что она чересчур избалованная, раз считает, что ее идея изменит ситуацию.

Девушка так и не находит, куда повесить форму, и оставляет ее расправленной на стуле.

– К твоему сведению, я уже давно не кручусь в светском обществе.

По нашим подсчетам, наш самолет уже должен был совершить посадку в Москве, а бортпроводники – сдавать борт к следующему взлету. Кристина звонит Лайине, а я пробую связаться с Даниилом по видеосвязи. К счастью, парень отвечает быстро.

Суета в салоне подтверждает их недавний прилет – довольно громко работает пылесос, уборщицы снуют по салону, как и коллеги. Даня искренне не понимает, почему нас с Кристиной оставили в Сингапуре.

– Звонок от командира поступил рано утром, – поясняет присоединившаяся к разговору Ина. – Нам объявили, что расписание поменялось, и состав полетит неполный, а вас с Кристиной заберет другой экипаж, ведь планируется следующий рейс в Сингапур.

Теперь события сегодняшнего утра вполне понятны: коллеги не хотели нас будить, поскольку знали, что мы не должны лететь.

– Самое поганое, что Азии нет в расписании в ближайшее время, – Кристина листает документ. – Какая-то злая шутка.

– Разве вас не предупредили о другом рейсе? – интересуется Даня, поправляя пиджак.

– С нами вообще никто не связывался, пока мы сами не забили тревогу. Еще и отец не отвечает весь день, что, впрочем, на него похоже.

– Послушайте, ребята, мы с Даней можем съездить в офис и всех на уши поставить…

Я тут же перебиваю Лайину:

– Нам закрыли границы. Дело уже под контролем моего отца. Мы сегодня не теряли время зря, но от нас практически ничего не зависит. Это действительно не в наших силах, ведь ситуация требует официальных разбирательств, – слышно, как Даня ругается.

Остается надеяться, что папа не подведет. Как говорит Кристина, он хотя бы старается помочь, в отличие от ее отца.

Ина и Даня, покинув лайнер, уже едут в такси, когда мы с ними прощаемся, и я выхожу в магазин за какой-нибудь едой, чтобы мы не умерли с голоду. В лунном небе Сингапура вижу самолеты. Вот еще один идет на посадку. Его почти не видно за густыми деревьями у гостиницы, но хорошо слышно гудящие двигатели.

Легкая вечерняя прохлада напоминает о событиях дня, и на плечи опускается усталость, высосавшая все силы. Вернувшись в номер, обнаруживаю Кристину на балконе. Она переодета в длинное платье-халат, облегающее ее тело. Не