Возвращение домой - Диана Мершери

– Это то место, о котором ты говорил?

– Оно самое – «Облачный лес». Я о нем читал. Пойдем внутрь.

Это хорошая идея, иначе я скоро растаю на солнце.

Подойдя к ракушечной оранжерее ближе, мы замечаем вторую точно такую же, но дальше. Два здания, внутри которых спрятаны несколько тысяч видов цветов и растений. Не успеваем мы войти, как я сразу ощущаю райскую прохладу после нескольких минут зноя.

Рома достает карту, оплачивает нашу экскурсию касанием к терминалу и проходит через турникет, приглашая меня следом. Моему взору открывается поляна из кактусов разных размеров, рядом с которыми установлены деревянные таблички с названиями. Русского или хотя бы итальянского языка в списке нет.

– Хочешь, я буду переводить? – предлагает мой компаньон, увидев, что я нагнулась, чтобы прочитать напечатанное. – Эхинокактус. Вот этот, круглый и пузатый.

– Я смогла это прочесть, – распрямляюсь, убрав руки в карманы комбинезона.

Туристов под куполом достаточно, некоторых даже приходится пропускать вперед, но многие передвигаются медленно, как мы, то ли изучая флору, то ли наслаждаясь прохладой. Я склоняюсь ко второму.

Мы поворачиваем и обращаем внимание на скульптуры героев знаменитой сказки. Композиции выполнены при помощи прутьев, переплетения которых напоминают Алису, чеширского кота и остальных персонажей. Возможно, веточки ломаются при транспортировке деревьев, а художники находят им применение.

– Кристин, о чем призадумалась? – спрашивает Рома за спиной.

На какое-то время я забываю, что нахожусь здесь не одна.

– О дереве. Деревянных гробах.

– Ты перегрелась на солнце?

По узкой тропинке нам навстречу движется коляска с девочками-тройняшками. Я невольно оборачиваюсь, выражая удивление, правда, на итальянском. Мама малышек останавливается и поднимает плечи, улыбаясь. К счастью, она оказывается итальянкой, и мы перекидываемся парой фраз о том, как ее угораздило так влипнуть. Слава богу, девушка адекватная и воспринимает мой шок исключительно как сильное удивление, а не оскорбление.

– Если забрать у нее детей и оставить вас, у тебя появился бы компаньон по чаепитию.

– Если нас оставить, у меня появился бы неплохой компаньон-собутыльник. Да, мне нравится ход твоих мыслей, Ромео.

Мы продолжаем идти по зеленым коридорам. Работники оранжереи аккуратно орошают огромные листья растения, до которого не долетает влага из фонтана. Я запрокидываю голову и пытаюсь посчитать окна огромного стеклянного купола, пропускающего солнечные лучи, но взор привлекают пальмы. Они настолько высокие, что, кажется, достают своей «шевелюрой» до самого потолка. Кокосов, однако, не видно.

– Не знаю, зачем я сейчас это скажу, но когда мне было четырнадцать, отец взял меня с собой в командировку в Италию, – говорю, поравнявшись с Ромой.

При упоминании этой поездки никакого восторга я не испытываю.

– В четырнадцать лет родители наконец забрали меня из школы-интерната и, чтобы я не обижалась за семилетнюю разлуку, подарили это путешествие. Я должна была быть благодарной, но стала просто неуправляемой.

Рома останавливается и начинает слегка водить челюстью.

– Тогда я впервые вживую увидела пальмы, – не стесняясь, продолжаю смотреть в темные глаза.

– Не думал, что ты когда-нибудь заговоришь со мной о чем-то подобном. И я не о пальмах.

– Я сама не ожидала. Обычно, когда ты рядом, ты либо меня раздражаешь, либо раздражаешься сам. Другого, кажется, не дано.

Рома не пререкается, давая понять, что ждет продолжения.

– В Неаполе отец оставил меня одну на пляже. Не помню, куда он отошел, но недалеко бродил местный парень лет шестнадцати, и мы познакомились – я тогда уже понимала итальянский. Он предложил достать кокос с пальмы. Я ждала внизу, удивляясь физической ловкости мальчишки. Он без ножа сорвал зеленый плод, и, признаться, его выкрутасы окончательно поразили, когда результат добычи с грохотом свалился на траву. Я была в таком предвкушении! Оставалось только разбить кокос и попробовать вкус сока, но парень забрал его, решив не делиться. Этот обманщик утащил трофей с собой.

Мой собеседник ухмыляется.

– Раскрыт секрет, почему ты ненавидишь всех мужчин.

Я совершенно не стеснительная и никогда такой не была. Не понимаю, что на меня вчера нашло.

– Если признаюсь насчет вчерашнего, ты меня высмеешь, – говорит парень. Откровения сегодняшнего дня не заканчиваются.

– Все может быть, так что подумай сто раз, готов ли ты к тому, что свой секрет потом станет предметом сплетен.

Я останавливаюсь.

– Мне показалось, что я тебя волную. Имею в виду сердечные дела. Но потом понял, что кто угодно, но не я, – смеется он.

– Не думала об этом.

Опустим мои странные ощущения накануне.

– Почему ты делишься этим со мной?

– Такой характер не берется из ниоткуда. И так как ты мне уже плешь проела рассказами про свои отношения с отцом, думаю, он здорово повлиял на твою жизнь.

Роман теперь настораживает еще больше. Он понял то, в чем я самой себе боюсь признаться. Это как демонстрировать смелость, но так и не пройти по тропе, зная о змеях в этих местах. Или кричать о взаимовыручке, но упасть в обморок при виде больного пассажира.

Мы порой недооцениваем людей, работающих в медицине. Увидев Рому, спасающего чужую жизнь, я была поражена ответственностью, которую он не боится брать на себя.

Авиационный врач всегда на стороне больного. Он однажды сказал, что если я когда-нибудь окажусь в больнице с воспалением легких, то из избалованной девчонки превращусь в больную пациентку с кашлем с гнойной мокротой, и видок у меня будет не ахти.

– Наверное, тебе показалось, – отвечаю своему собеседнику, искренне надеясь сменить тему и жалея, что не осталась в районе аэропорта.

– Я только одного не понял. О каком гробе ты говорила, когда мы только вошли?

Нас ждет другая «ракушка», соседняя. Как только мы входим во вторую оранжерею, перед глазами появляется покрытая зеленью гора. Вокруг вершины построены навесные пешеходные мосты. Пока изучаю это конструкцию, на мои щеки попадает несколько капель воды.

– Здесь водопады орошают живые растения. Все, что ты видишь – это не искусственная трава.

Резкие цветочные ароматы смешиваются с запахом скошенной травы и зеленого чая. «Аллергик бы расчихался», – размышляю я.

– Я имела в виду