Возвращение домой - Диана Мершери

– Кристин… – Рома занимает свое место, приземлившись в кресло и открывает пластиковые шторки, чтобы видеть меня. – Будешь скучать по нашему соседству?

Мы не разговаривали о случившемся – о его безумном поведении вчера вечером. Теперь этот докторишка будет постоянно приставать и питаться моими эмоциями. Постараюсь не обращать внимания на всякие глупости.

– Ты прав, наше романтическое путешествие заканчивается, а мы даже не сделали ни одной совместной фотографии, – ехидничаю я, мило улыбаясь.

– Все потому, что ты не любишь смотреть в телефон. Я сделал несколько снимков и отправил тебе в мессенджере еще вчера.

Только я пообещала себе, что буду бесстрастной, как на меня накатывает волна негодования.

– Ромео, вот что я тебе скажу, – шиплю я. – Ты не должен лезть в мою жизнь, а именно: фотографировать исподтишка, дразнить, заставлять краснеть при любом удобном случае, пугать меня змеями или больными психами, показывать голый зад…

Стюард, принесший Роме стакан воды, поворачивает голову. Только сейчас до меня доходит, что мы выбрали авиалинию нашей страны, а значит, этот милый парень понял, что я сказала.

Слышится тихий смех Ромы, и он опускает голову на ладонь. Стюард держится изо всех сил, чтобы не улыбнуться, но его нижняя губа выдает намерения.

Нам принесли еду, но я еще не понимаю, голодна ли.

– Нельзя одновременно спасать людей и унижать их, ты знал? – ерзаю в кресле, радуясь победной фразе.

– Я как-нибудь отмолю свои грехи, в отличие от тебя, – Рома поднимает принесенную касалетку и вытягивает губы в трубочку, отвратительно всасывая спагетти.

Не стану говорить о кетчупе, который оставляет кровавую кляксу на его щетинистом подбородке.

– Но ты имей в виду, что священник, к которому ты придешь, может работать на меня.

– С трудом представляю тебя управляющей. Компания развалится после первой же твоей выходки. Дня через три.

– Надеюсь, ты хорошо прожевал, а то я не умею оказывать первую помощь. А может, и вовсе не захочу этого делать.

– В свои двадцать пять лет ты только и можешь, что злиться.

Рома с аппетитом съедает весь обед, а я лишь клюю несчастную касалетку, ковыряя консервированный горох.

Решаю размяться и пройтись по салону. Невзначай ловлю на себе взгляд того, с кем только что ссорилась. Парень слишком задумчивый, он какой-то другой. Рассматривает с головы до ног. Отвожу взгляд на потолочный монитор и думаю про глаза – цвет пропасти, не иначе. Только бы не провалиться.

Глава 18. Кристина

Каблуки отстукивают ритм в такт объявлениям на родном языке. Я иду не по мягкому ковролину Сингапура. В международном аэропорту нашей страны – плитка.

Чувство от возвращения такое трепетное, что, кажется, за спиной вырастают крылья.

После выхода из самолета и получения багажа Роман больше не показывается в поле зрения. Чтобы не терять времени, я направляюсь прямиком в офис к своему отцу. Мне будет что ему сказать.

В кармане летной куртки должна была остаться наличка. Нашарив отверстие в шве из шелка, я приятно удивляюсь бумажным купюрам. Выпускаю морозный пар изо рта, и в голове проносятся два дня под жгучим сингапурским солнцем, отчего плечи ноют от жжения.

Провалившись в мягкое сиденье такси, чувствую азарт, который разгоняет кровь в венах от предстоящего разговора. Но и обида на отца за содеянное никак не угомонится: он явно приложил руку к закрытию границ, а потом скрылся на время – отличный ход. Потираю ладонь, глядя на аэропорт, и замечаю стоящего неподалеку парня в солнечных очках. Он целится в меня фотоаппаратом, а потом прячется за кофейный ларек. Такси отъезжает, и я теряю журналиста из виду.

Снег танцует в порывах небольшого ветра. Приоткрываю окно, чтобы вдохнуть свежесть, и заправляю торчащие волосы. Мне пришлось одеться в летную форму, поскольку остальная одежда в чемодане предназначалась для жары. Прическу я, конечно же, не делала и шарфик не повязывала, ведь летела пассажиром.

Выйдя из такси, встречаю следующий порыв ветра и поспешно скрываюсь в карусельных дверях. Людей в здании «КиЛайн» много. Я ставлю на ленту свой нетяжелый чемодан, и охрана в лице нескольких мужчин здоровается со мной по имени и отчеству. Проведя ручным металлоискателем с головы до ног и обратно, мужчина в синей форме приглашает меня пройти дальше.

Завершив проверки, я оказываюсь в помещении с огромным стеклянным куполом, где мне редко доводилось раньше бывать. Зимнее солнце пробивается сквозь высокие потолочные окна и освещает все пространство нижнего этажа. Для бортпроводников отведено другое здание – корпус через дорогу не такой величественный, но именно там проходят учения и практики. Здесь же трудятся управленцы, и у меня есть шанс застать своего отца. Миную широкий зал с расставленными мягкими креслами, по пути встречая четырехдвигательный «Боинг-747-400». Скульптура огромная, высотой около пяти метров вместе с пьедесталом.

По всему периметру начинается какая-то муравьиная возня. Сотрудники обыденно приветствуют друг друга, и остается только догадываться, кто здоровается со мной. Я подхожу к мраморной стойке, за которой сидит администратор в строгом костюме.

– Вот здесь, Кристина Петровна, вам нужно расписаться, – говорит сотрудник.

– У вас обстановка как в космических фильмах про будущее, – восклицаю я, водя по экрану специальным карандашом.

– Хорошего дня, Кристина Петровна.

– Вы знаете мое имя, – оглядываю я молодого парнишку. – У меня нехорошая репутация. Как считаете, это заслуженно?

– Не мне судить, – парень кажется открытым к разговору, но без каких-либо эмоций. – Я лишь простой работник.

– Все нормально, Глен, – уверенно читаю имя на черно-фиолетовом бейдже.

Свежести парню придает ровный тон кожи, он выглядит лет на двадцать. Рассудительности в его лице я не улавливаю.

Глен выходит из-за стойки и принимается показывать, как пользоваться турникетом с экраном. Я бы никогда не догадалась пройти через него по выбору имени и фамилии на дисплее.

– Чья была идея сделать все эти новомодные штуки?

– Я здесь всего полгода работаю, – признается он и довольно