Возвращение домой - Диана Мершери

Женщина достает лист и начинает что-то в нем искать. Отмечаю ее усталый вид.

– Сколько вас человек в экипаже?

– Кажется, трое, но я не уверена. Мои коллеги либо ушли вперед, либо подойдут позже. Распорядитесь подать машину до самого дальнего «Боинга», который стоит на юго-востоке.

Глаза женщины бегают туда-сюда, и я понимаю, что происходит. Она просто не видит в задании призрачный рейс. А еще на «Боинге» не могут работать всего три члена экипажа.

– Наш самолет летит пустым, – достаю я козырь из рукава и ловлю задумчивый взгляд в ответ. – Мы направляемся в Турцию и забираем оттуда пассажиров и экипаж. Обратно домой полетим полным составом.

– Да, но какой номер рейса? Вы можете его назвать?

Хорошо, что ее волнует только это, а не куча несостыковок во всей выдуманной истории.

– Мой отец, Багров Петр Семенович, распорядился, чтобы я ожидала в самолете до завтрашнего вылета. Видимо, полетного задания еще просто нет.

Что я несу?!

– Теперь поняла, – кивает женщина. В рацию она спрашивает, есть ли свободные машины. Через какое-то время поступает положительный ответ, и подъезжает микроавтобус.

– Хорошего вечера.

Я сжимаю в руке ключ, который сегодня стащила из отцовского кабинета. Папаша признался, что продаст мою квартиру, поэтому придется самой устроить себе жилплощадь.

Аккуратно поднявшись по слабо закрепленному трапу, мне приходится еще и разбираться с принципом работы ключа, который открывает дверь лайнера со стороны улицы. Самолет действительно припаркован на самой дальней стоянке, где я сейчас нахожусь абсолютно одна. Лишь огни аэропорта вдали указывают на наличие цивилизации, и крайне редко может проехать сервисная машина. В такой кромешной тьме меня сложно будет заметить.

Слышу щелчок и тяну тяжелую махину, стараясь не сорваться вниз. Внутри пахнет влажностью, салон не проветривался. Одноэтажный «Боинг» длинный и просторный – несколько рядов и один проход. Однако этот лайнер все же меньше тех, которые эксплуатируются компанией в первую очередь.

Устроившись сразу на трех сиденьях переднего салона, во тьме я наконец чувствую спокойствие. Жизнь действительно ничему меня не учит. Надеясь, что о моей выходке отец не узнает, прикрываю уставшие веки. Но когда сон только начинает подходить, просыпаюсь от звука приземляющегося самолета. Он громко шумит, проезжая мимо в направлении к зданию аэропорта. Немного погодя другой самолет выезжает на исполнительный старт[10]. Спустя несколько минут огни взлетающего лайнера касаются стекла моего иллюминатора – опускаю шторку.

Повернувшись на другой бок и найдя в неудобных креслах приемлемое положение для сна, я вдруг ощущаю вибрацию телефона. Это Рома.

– Ну что такое? Я не могу заснуть, – ною я.

– Какого черта? Мы с Полиной договорились, что ты сегодня будешь ночевать у нее. Если бы знал, привез бы тебя сюда.

Я не поняла, куда бы он меня привез, но Рома явно на взводе.

– Угомонись, я в безопасном от журналистов месте… Правда.

Собеседник не говорит ни слова, ожидая, что́ я поведаю дальше.

– Сегодня после рейса, когда я отъезжала от аэропорта, кто-то меня сфотографировал.

– Гадство!

– Я не успела рассмотреть мужчину. Это как-то связано с тем, что мы застряли в Сингапуре?

– Но за мной же не следят.

– Ты не скандалишь. Полуцкий – это добрый врач, который всегда спешит на помощь.

Правда, если вспомнить смену его настроения, возможно я поторопилась с выводами.

Рома интересуется, точно ли я в резервном самолете, поскольку Полине он не поверил. Приходится дать обещание, что с завтрашнего дня я буду держать его в курсе своих ночевок.

Спустя несколько минут, пока я пытаюсь снова заснуть, в памяти проносятся снимки, сделанные Ромой в оранжерее Сингапура. На них я погружена в грустные раздумья. Черт возьми, начинает кое-кого напоминать.

Глава 20. Кристина

Будят меня не ранние петухи, а громкий мужской голос. Я раньше не слышала этого грудного тембра с широким диапазоном. Мне будто снится какой-то оперный певец, летящий в бизнес-классе и решивший распеться в салоне.

В ночи вид пустых кресел выглядел настолько непривычно, что закралось сомнение, а действительно ли здесь могут работать бортпроводники? Багажные полки открыты – ни кислородных баллонов, ни огнетушителей.

Я сажусь в своей импровизированной кровати. Матрацем послужила куртка, а подушкой – чемодан с накинутым на него капюшоном. Хруст в позвоночнике и посторонние в моем уютном жилище в очередной раз доказывают мою неудачливость. Ну почему мне не пришло в голову разузнать расписание рейсов этого самолета? Прибывшая делегация состоит из трех человек. Меня они еще не видели, но я хорошо их слышу. Экипаж бы сюда не явился, если бы не предстоящий рейс. Какая же я невезучая!

– А кто это? – раздается голос издалека. – Кто вы?

Я обреченно опускаю ноги в сапоги. Прохладный ветер, гуляющий по салону, касается моих щек.

Мужчина удивленно салютует, да так громко, что я не сразу понимаю, что вижу перед собой очень знакомые черты лица. Того самого незнакомца с фотографии на пианино.

– Кристина, здравствуй! Тебя и тут забыли?

– Это, конечно, смешно, – истории, в которые я постоянно попадаю, вызывают улыбку на моем лице.

Чувствую одеревенелость тела, когда медленно выпрямляю корпус. Торчащие швы на стыках кресел всю ночь давили в спину и бока.

– Как ты сюда вообще попала? Полагаю, ты находишься в самолете незаконно, – голос мужчины становится тише.

– Я пробралась сюда обманом. Хотя кое-что правда: на проходной мне пришлось сказать, что я буду до утра ждать экипаж.

Мужчина останавливает взгляд на моем красном свитере с самоваром.

Молния чемодана распахивается, я достаю шарф и пытаюсь нащупать перчатки где-то в глубине.

– И отец не знает про твои проделки?

– Надеюсь, вы в здравом уме и не расскажете ему. Этот самолет сейчас летит?

– Вылет вечером. Инженеры займутся подготовкой борта, ведь он слишком долго стоял, – незнакомец дотрагивается до