Возвращение домой - Диана Мершери

Мои руки обвивают шею Дани. Приятно почувствовать опору.

– Что теперь будем делать?

Узнаю хриплый голос врача позади себя.

Не помню, как я поднялась по лестнице, но сейчас мы находимся в кухне второго этажа.

– Место будет моим! – я имею в виду новую работу.

Голос осип. Я пытаюсь звучать трезво, но слова вяло переплетаются между собой.

– Ничего не может быть твоим только потому, что ты дочь управляющего, – ядовито отрезает всезнайка Ромео.

– Ты никогда не был и не будешь на моем месте, жалкий врачишка, – со всей силы дую на упавшую на лицо прядь своих волос.

Даже в таком состоянии я могу разглядеть маленькую полоску на переносице угловатого лица. А может, дело в том, что Рома стоит достаточно близко ко мне.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Может, я завтра пожалею об этом, но сказать все же стоит. Боже, а я довольно бодрая для алкоголички, – поражаюсь своей способности стоять на каблуках и говорить уже почти без запинок. – Вы все здесь горячо уважаете моего отца, но этот мужчина уже давно ведет двойную жизнь. Одна нога здесь, а другая где? В Италии!

Я улыбаюсь во все тридцать два и не сразу замечаю подошедшую Эллину. Она пытается что-то сказать, но я уже вошла в раж. Сжимаю ладони в кулаки и продолжаю во весь голос:

– И сейчас он не во Франции, решает вопросы компании, а у своей лю-бов-ни-цы в Риме, – тяну я как можно громче. – А самое паршивое во всем этом, что я все равно хочу ему понравиться, выслужиться перед ним. Я должна получить одобрение, услышать, что я молодец, что мне не надо больше биться головой об стену. Жизнь стала бы проще, она бы заиграла новыми красками, если бы я точно знала, что заслужила его гребаное расположение.

Взгляд опускается на носки туфель, и в кухне воцаряется тишина.

– Но такая дочь ему не нужна. Только трезвая и исключительно правильная.

– Кристин, – теперь говорит Даня, – я всегда готов тебя выслушать, но пока предлагаю тебе поспать в бизнес-классе. Он сегодня почти пустой.

– Не пойдет, – мотаю головой в отрицании, одаривая друга милой улыбкой, а в следующую секунду выбегаю из кухни и направляюсь на первый этаж. Туман в глазах рассеивается, но безумие остается. Интересно, есть ли другой выход из депрессии, если в окно мне здесь выброситься будет проблематично?

Нужно наказать отца – рассказать миру о его интрижке. Не все же время мне одной краснеть перед журналистами. Почти весь эконом-класс заполнен пассажирами, кто-то да запишет на видео мою речь через интерфон. Беру трубку и зажимаю кнопку, чтобы начать говорить правду, но Рома хватает меня и уводит в переднюю кухню. Больше я не вижу пораженных глаз зрителей, как и не слышу оваций. Передо мной бурлит химическая туалетная жидкость голубого цвета, уносящая последствия банкета из содержимого коммерческой телеги.

Глава 9. Роман

– Почему я должна помогать ей? Ты же видел это представление. Сто процентов, кто-то из пассажиров успел снять его на телефон. У нее большие проблемы, зачем тебе с ней связываться? – недоумевает Эллина, ведь нам пришлось тащить Кристину до машины.

– Мне нужно отвезти ее к себе домой, к Полинке не получится.

– Не нравится мне, что какая-то девка будет ночевать у тебя. А как же ее подруга?

– Этот вариант отпал сразу же, когда наш самолет приземлился и Ине позвонили, сообщив, что ее ребенок заболел. Я должен помочь.

– Это из-за ее отца? Ты выслуживаешься перед ним.

– Эль, ты ревнуешь? Предлагаю другой вариант: мы отвезем ее к тебе домой, – поворачиваю голову, отрывая руки от руля. – Попрактикуешься в налаживании отношений. Вдвоем вы точно не соскучитесь.

– Ты с ума сошел? – мотает темными кудрями Эллина. – Да мы убьем друг друга раньше, чем переступим порог лифта моего дома.

Девушка стягивает с себя аметистовый шарф и оглядывается на спящую пассажирку. На заднем сиденье тихонько посапывает Багрова – беда, свалившаяся на наши головы.

– Я уже почти не сплю и слышу вас, – эта алкоголичка внезапно пробуждается и мотает головой, потирая виски и глядя в потолок автомобиля. – Кольца Сатурна показались мне совершенно удивительным явлением, когда я впервые увидела их через большой оптический телескоп еще в университете, но сейчас мне совершенно не хочется видеть перед собой смесь льда и пыли.

– У тебя уже горячка, – вздыхает Эллина, прислоняясь к окну.

– Мне так неудобно… – бормочет Кристина.

– Такое поведение может бросить тень на авиакомпанию твоего отца, – Эллина, кажется, нервничает.

Девушка покусывает губы – она почему-то решила, что мне нравится, когда она так делает.

– Как ты можешь так себя вести? – продолжает моя спутница, повышая голос.

– …здесь лежать… – договаривает Кристина, пытаясь усесться. – Спина превратилась в палку. Где я вообще?

– Ты в машине, разве не видно? Эль…

Она хлопает дверью, как только мы останавливаемся, и скрывается в подземном переходе.

– Психанула? Ты ее наконец-то послал? – бурчит пассажирка, прикрывая лицо ладонями.

Ничего не отвечаю. Бежать за Эллиной нет смысла: мне нужно отвезти горе-стюардессу домой, чтобы у ее отца не возникло ко мне вопросов.

Всю дорогу до моего дома мы молчим. Правда, Кристина то и дело пытается завязать диалог. Сначала она рассказывает о подкрадывающейся боли в виске. С диагнозом долго колеблется, но в конце концов решает, что у нее мигрень. Потом я выслушиваю, как отец закрыл ее счета, которые, впрочем, ей и не принадлежали. Когда же я попытался включить музыку, моя попутчица попросила выключить проигрыватель и дослушать ее мысль.

– Остановись, очень нужно выйти, – просьба прерывает рассказ о несчастной судьбе.

– Ну конечно, – недовольно бурчу и включаю аварийный сигнал на обочине трассы.

На свежем морозном воздухе Кристину снова выворачивает. Дорожный знак служит ей опорой.

Пальто, которое Кристина никак не хотела накидывать при выходе из самолета, мне пришлось надевать на нее сквозь бесконечные протесты.