Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

Но это не так.

Я сомневаюсь, что Коллинз Маккензи когда — либо позволяла парню увидеть себя настоящей — торнадо никогда не могла быть настолько уязвимой.

Может ли она быть уязвимой рядом со мной?

— Ты там в порядке, приятель?

Я оборачиваюсь на голос Джека, подношу стакан к губам и забываю, что он пуст.

Глаза Кендры устремляются на Коллинз, и она одаривает меня взглядом, который кричит о сочувствии. Резкий толчок сдавливает мне грудь, и я ставлю стакан на стол, тихо выдыхая.

— Всё хорошо, просто вспомнил кое — что с утренней тренировки, — вру я.

Ни один из них не купился на мою чушь, и, честно говоря, я тоже, поскольку между нами повисает долгое молчание.

— К чёрту всё это.

Одним движением мой стул оказывается на темном деревянном полу, пустой стакан у меня в руке, и, клянусь Богом, я слышу тихие одобрительные возгласы Джека, когда направляюсь прямиком к Коллинз.

— Всё в порядке, малышка? — мой голос хриплый, но уверенный, когда я ставлю свой стакан рядом с ней и молюсь, чтобы она не дала мне по яйцам за это прозвище.

Широко раскрыв глаза и выгнув идеально ухоженную бровь, она поворачивается ко мне лицом. Я даже не обратил внимания на блондина с тех пор, как подошел к бару, но я чувствую тяжесть его взгляда, когда сосредотачиваюсь исключительно на Коллинз.

Я не могу понять, она сейчас больше разозлена или шокирована, но я определенно могу сказать, что она испытывает и то, и другое. И, как и каждый раз до этого, её реакция усиливает мою потребность, заставляя меня бросить ей вызов так, как, я знаю, ей нравится. Эта девушка не хочет, чтобы мужчина лежал у её ног. Она хочет парня, который будет швырять её по спальне и бороться за доминирование.

— Это твой, э — э...

— Парень, — заканчиваю я за светловолосого парня, когда он неловко переминается с ноги на ногу рядом с нами.

Взгляд Коллинз опускается на мою руку, когда я обхватываю ладонью её бедро, полностью поворачивая её лицом к себе. Я знаю, что блеск в её глазах не от мерцающих лампочек над нами; он подпитывается только тем зарядом, который мы оба чувствуем, когда я прикасаюсь к ней.

Она снова поднимает на меня взгляд, и я наблюдаю, как двигается её горло, когда она сглатывает.

— Я уже давно жду, когда нам сделают напитки, — наконец говорит она.

Не говоря ни слова, парень понимает намек и возвращается к своим друзьям, вызывая у меня ухмылку, пока я смотрю на неё сверху вниз.

Она прикусывает губу, легкий румянец заливает её щеки. Я знаю, что она борется с улыбкой, и я знаю, что часть — или, может быть, даже всё — из того, что только что произошло, доставляет ей удовольствие.

— Теперь ты будешь бить себя в грудь, как пещерный человек? — спрашивает она ровным фальшивым тоном.

Я медленно качаю головой — удовольствие, удовлетворенность и осознание прокатываются по мне.

Я хочу эту девушку.

— Пойдем со мной домой, — слова повисают между нами, и мои легкие сжимаются, пока я жду её ответа. — Мы оба знаем, что это был не последний раз.

На короткую секунду я вижу, что на её лице отражается моя потребность, а затем она исчезает. Она стирает его с лица так же быстро, как оно и появилось, в своей фирменной манере, заставляя меня замолчать. Коллинз пожимает плечами и прерывает зрительный контакт, пытаясь привлечь внимание бармена.

— Мы не можем снова спать вместе. Это не очень хорошая идея.

Несмотря на разочарование, поселившееся у меня в животе, я сжимаю свою ладонь, всё ещё лежащую на её бедре.

— Назови мне хоть одну вескую причину, почему, Коллинз.

Сотрудник приветствует её, жестом просит подождать его минутку, и, наконец, она снова смотрит мне в глаза. Она выдыхает, и на её лице появляется ещё одна вспышка уязвимости.

— Потому что я не занимаюсь сексом, когда это может усложниться.

Она встает на цыпочки, и я наклоняюсь, чтобы соответствовать ее росту.

Блестящие губы дразнят мочку моего уха, когда она говорит:

— И особенно когда это осложнение связано с мужчиной, который, я могу сказать, хочет от меня большего, чем я могу предложить. Я не знаю точно, к чему ты ожидаешь, что это приведет, но это не связано с чувствами.

Удовлетворение наполняет мою грудь. Впервые она была по — настоящему честна со мной, хотя бы немного ослабив свою защиту.

Я наклоняюсь к её уху, напряжение между нами достигло небывало высокого уровня.

— Разве ты не заинтригована этим? Я знаю, что заинтригована. Я хочу знать, к чему это может привести.

Она качает головой, немедленно отметая эту мысль.

— Мы уже попробовали. Ты просто возбужден.

— Может, и так, но я не вижу в этом ничего плохого. Ты возбуждена, малышка?

Она немного отодвигается от меня, карие глаза сужаются при упоминании прозвища.

— Да. Но нет ничего такого, чего не могла бы вылечить игрушка.

Мой член шевелится. Образы Коллинз с вибратором между бедер — это всё, что я вижу.

Она опускает взгляд на перед моих брюк, издавая удовлетворенный звук. Этот звук только усиливает моё желание.

— Пойдем со мной домой, — повторяю я. — Позволь мне быть твоей игрушкой. Ты можешь скакать на мне всю ночь и решать, что мы будем делать.

Она напрягается, моё предложение заводит ее. Она испытывает искушение — я вижу это по её глазам, по выражению лица, когда она смотрит в сторону.

Я так близок к тому, чтобы завоевать её, что чувствую это, слово "да" балансирует на кончике её языка, когда Арчер громко смеётся — и всплеск реальности снова возвращает её стены.

— Нет, — Коллинз во второй раз отказывает мне, хотя этот ответ звучит ещё менее убедительно, чем первый. — Как я уже сказала, я не думаю, что это хорошая идея.

ГЛАВА 13

СОЙЕР

Когда я вспоминаю худшие игры в моей карьере в НХЛ на сегодняшний день, я обычно думаю о тех, что были сыграны в Колорадо.

Моей самой большой слабостью как спортсмена является — и, вероятно, всегда будет — мой психологический подход. Если я нахожусь в хорошей форме и сосредоточен на льду, то всё дело в игре и ни в чем другом. Даже если мы проигрываем на четыре очка только во втором периоде, это не имеет значения. Я сосредоточен и никогда не отступаю от поставленной задачи.