Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

class="p1">На протяжении многих лет психологи команды побуждали меня морально готовиться к играм, прокручивая в голове свои лучшие игры, виртуально отрабатывая свои лучшие движения, пасы, броски и даже удары. Многие из этих моментов происходили на домашнем льду Филадельфии. Не знаю почему, но на той арене я получаю удовольствие, положительную энергию. Это была первая игра, в которой я почувствовал частичку себя после смерти Софи. Это также место, где я забил больше всего голов, и как защитник, это то дерьмо, которое никогда не забываешь.

Сегодня я играю именно на этом льду, и мы продвинулись на одну позицию выше, чем на третью.

Не благодаря мне.

Это не та выездная серия, которую я запомню, за исключением того, что последние несколько дней моя голова была прочно засунута в задницу.

Шайба вылетает из рук Джека, когда его атакует защитник “Bolts”. Я просто, блядь, стою на месте. Я вижу, как он приближается ко мне, но мои коньки не двигаются. Что ж, они двигаются, но слишком поздно и медленно.

Джек — один из самых хладнокровных парней, с которыми я когда — либо играл, но даже у него терпение на исходе, когда он вскидывает руки в тот момент, когда центровой Филадельфии перехватывает шайбу и совершает переворот.

Они забивают, сравняв счет и положив конец недавней серии Арчера игр в сухую.

Он взбешен. Я чувствую, как его взгляд буравит мой затылок.

Когда я съезжаю со льда для замены, становится ясно, что тренер испытывает те же чувства, он качает головой, когда я плюхаюсь на скамейку запасных и снимаю каппу.

Всё ещё следя одним глазом за игрой, он поворачивается ко мне.

— Что, чёрт возьми, происходит, Брайс?

Может быть, сейчас подходящее время сказать ему, что я дерьмово играю из — за девушки, которую не могу выкинуть из своей гребаной головы?

Она отшила меня — во второй раз. Но в отличие от первого случая в ноябре прошлого года, здесь дело не в моем эго; мои чувства гораздо глубже.

— Только не сегодня вечером, — стону я.

Эммет, который получил пенальти двумя минутами ранее — что, чёрт возьми, не помогло моему делу — стучит по оргстеклу рядом со мной.

Что происходит? одними губами произносит он.

Я пожимаю плечами и поворачиваюсь к тренеру, который смотрит прямо на меня.

— Если я выведу тебя обратно на последние три минуты, как думаешь, ты сможешь двигаться быстрее, чем моя бабушка?

Я сохраняю невозмутимость, зная, что он не ошибается. Я был чертовски медлителен.

— Ты играешь так, словно у тебя какая — то травма, — раздраженный тон тренера отражает мои чувства.

Без всяких оправданий и, следовательно, без ответа на его заявление, я надеваю каппу и встаю, готовый к смене, когда его рука опускается мне на плечо.

— Я не знаю, что творится в твоей голове, Брайс. Но ты капитан, и тебе нужно подавать пример. Это включает в себя то, что личные проблемы не должны касаться катка.

Срочная новость: они не остались в стороне от катка.

Я играл дерьмово, но каким — то образом Мэтту Райсу — нашему помощнику капитана и вингеру — удалось нанести невозможный удар по воротам, добившись результата, в котором мы остро нуждались, чтобы сохранить недавнюю форму.

— Хорошо сыграно, — Арчер подходит ко мне, когда я снимаю левую перчатку и пожимаю руки некоторым игрокам соперника, которых знаю уже несколько сезонов.

— Ты же знаешь, что сарказм — это низшая форма остроумия, верно?

Арчер смеётся рядом со мной, пожимая руку тренеру Филадельфии. Он хорошо знает эту команду и особенно кайфует от игр здесь, поскольку это его родной город и команда детства.

— Ты стоил мне серии игр в сухую, — отвечает он игривым голосом, хотя я чувствую его разочарование. — Что происходит, чувак?

Я останавливаюсь на полпути к выходу из туннеля, когда остальная команда направляется в раздевалку. Я должен был бы радоваться — даже испытывать гребаное облегчение, — что моя сегодняшняя игра не стоила нам победы.

Туннель почти пуст, когда я перестаю жевать уголок капы и полностью вытаскиваю её изо рта.

— Коллинз, — это всё, что я говорю, не зная, как лучше объяснить то, что крутится у меня в голове.

Лукавая ухмылка растягивает губы Арчера. Возможно, он точно знал, что происходит. Возможно, он на долю секунды отвлекся от Дарси и увидел мою руку на бедре Коллинз.

— А что насчет неё? — спрашиваю я.

Я прикрываю рот рукой, к горлу подкатывает короткая волна тошноты.

— Я думаю… Я думаю, что хочу её.

Он переминается с ноги на ногу, на его лице всё та же улыбка.

— Скажи мне что — нибудь, о чём мы ещё не знаем. Я понял это, когда она отшила тебя в прошлом ноябре прошлого года и ещё раз прошлой ночью.

Он ничего не упускает, чёрт возьми.

Я снимаю шлем, почесывая затылок.

— Нет, ты меня не понял. Я хочу её. Больше, чем секс. Я правда... — я набираю в грудь воздуха. — Она мне полностью нравится. Я не могу перестать думать о ней. Мой мальчик в восторге от неё, и, чёрт возьми, я тоже. Я думал, что смогу забыть об этом, понимаешь? Держать себя в руках и не позволять чувствам встать у меня на пути, — я резко выдыхаю. — Увидев того парня с ней прошлой ночью...

— Тот блондин?

Я киваю один раз.

— Видеть, как он к ней пристает? Я не мог смириться с мыслью, что она пойдет с ним домой. Я думаю… Я думаю, что единственная постель, в которой я хочу её видеть, — это моя.

Арчер отводит взгляд в сторону, на его лице отражается дискомфорт.

Я знал, что он не тот человек, с которым стоит говорить об этом. Джек был бы моим лучшим вариантом. Арчера никогда не интересовали чувства, особенно когда дело касалось женщин. Он отличный парень и чертовски хороший друг, но подобные разговоры просто не в его компетенции.

— Чёрт, Сойер, — отвечает он. — Я не знаю, что сказать. Ты хочешь сказать, что влюблен в неё?

— Нет, — выдавливаю я, моё разочарование от всей этой ситуацией постоянно растет. — Я просто хочу сказать, что, что бы я ни чувствовал, это сильно. Когда мы переспали, у меня были чувства. Она была первой женщиной после Софи, с которой у меня действительно были отношения на каком — то уровне и совершенно не похожие на те, что были у меня раньше. Она бросает мне вызов, — я