Пески Титанов - Изабелла Халиди

Они сблизились за прошедшие десятилетия, их связь напоминала настоящую семейную динамику, что позволило Дуне легко принять ее такой, когда ее воспоминания были стерты начисто. И Дуна всегда будет относиться к ней как к члену семьи, как к своей бабушке. Несмотря на отсутствие настоящих кровных уз. Боль от ее потери не уменьшилась даже после признания ее отца.

Моменты, когда она просыпалась посреди ночи вся в поту, со временем становились все чаще. Как будто ее разум удвоил свои усилия, чтобы заполнить пробелы, которые все еще существовали в памяти Дуны.

Образы, изобилующие все теми же ужасающими батальными сценами, все еще преследовали ее, образы, которые, как теперь знала Дуна, были связаны с ее временем на войне. Что могло случиться такого, что заставило ее отца пойти на такие решительные действия?

Ей нужно было знать, но ее любопытство пересилила клятва, которую дал ей Чародей. Когда-нибудь он расскажет ей все.

Если бы и когда она была способна контролировать свои эмоции.

И вот, стоя и глядя на бушующее внизу море, Дуна решила, что пришло время ей наконец отбросить все сомнения и неуверенность и позволить судьбе идти своим чередом. Пришло время ей раз и навсегда примириться с самой собой.

Пришло время ей наконец избавиться от страха.

Она повернулась, прошла около сотни шагов, прежде чем резко остановиться и, развернувшись, снова посмотрела на пропасть.

Ты можешь это сделать. Ты готова.

— Я не забыла, мама, — сказала она вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, вспомнив обещание, данное женщине, которая дала ей жизнь много лет назад, когда Дуна была совсем маленькой девочкой.

Закрыв глаза, она еще раз вдохнула соленый воздух.

— Я буду величайшим воином, который когда-либо жил.

И побежала.

Бежала так быстро, как только позволяли ноги, как будто ее нес сам ветер, набирая скорость, вены наполнялись адреналином, когда она приблизилась к краю обрыва.

Ухмыляясь, Дуна начала напевать.

— Я — око бури.

Я — щит, который бросает вызов.

Я — клинок, который режет…

Продвигаясь вперед, она заставляла ноги идти быстрее, чтобы не обращать внимания на мучительную боль, разрывающую ее на части. И вдруг перед ней предстал край.

Зовя ее.

Бросая ей вызов.

Спокойствие нахлынуло на Дуну, ее разум полностью оцепенел. Закрыв глаза, она отдалась ощущениям, проходящим через ее организм.

— Я есть гнев перед рассветом.

И прыгнула.

Воздух запульсировал, ее сердце забилось от радости, когда она взлетела. И нырнула с головой в ледяную воду внизу.

ЧАСТЬ II

ДОВЕРИЕ

ГЛАВА

18

Катал стоял на просторной террасе, покрытой терракотовой плиткой, с видом на яркую осеннюю листву некогда цветущих королевских садов.

Как быстро летит время.

Казалось, будто только вчера он стоял на том же самом месте, наблюдая за птицами, перепрыгивающими с ветки на ветку. Размышляя о своем жизненном выборе.

— Генерал.

Не потрудившись повернуться, он обратился к суровому воину: — В чем дело, Аксель?

— Они ждут тебя.

Вздохнув, он развернулся, внутренности Катала переворачивались от отвращения, когда его мысли наполнились тем, что ждало впереди, тем, что он должен был сделать. Его мрачной ролью в общем порядке вещей. Роль, которую его брат, ударивший ножом в спину, навязал ему в тот ужасный день.

Это должно быть сделано.

— Принцы присутствуют? — спросил он.

Аксель кивнул, его волнистые грязно-светлые волосы длиной до плеч развевались в такт движению, когда он стоял в открытом дверном проеме, ветер слегка развевал темный плащ поверх его военной одежды. Его пронзительные голубые глаза остановились на Катале, двухдюймовый неровный шрам чуть выше его левой брови казался еще более серьезным на фоне глубокой хмурости, отмечавшей лицо лейтенанта.

— Выкладывай, Фендергар.

Слегка искривленный нос воина сморщился, словно почуяв что-то неприятное. — Мне это не нравится, — сказал он, положив левую руку на эфес своего меча. — Ни капельки. У тебя такой вид, такой же, какой бывает перед тем, как мы отправляемся на какую-то ужасную миссию, за исключением того, что на этот раз в тебе скрывается страх, которого я никогда раньше не видел.

Если бы он только знал.

Веселая улыбка тронула губы Катала. — Ваши наблюдательные навыки улучшились, лейтенант. Мне следовало бы чаще отлучаться, если это результат моего отсутствия.

— Ты уклоняешься, — Аксель обвиняюще ткнул в него пальцем, — а это значит, что я прав.

Не говоря ни слова, Катал прошествовал мимо него, его широкие шаги вывели его из бывших покоев во Дворце в Скифии прямо в Военный зал.

Большое овальное открытое пространство было полностью восстановлено по сравнению с его прежним традиционным состоянием, его некогда прямоугольный стол из красного дерева теперь заменен круглым мамонтовым из черного дерева, за которым восседал нынешний король Тироса. Со стекла сняли все занавески, оставив бесчисленные окна от пола до потолка совершенно пустыми. Свет струился сквозь панели, освещая величественного монарха, восседающего на своем троне из оникса. Его братья сидели рядом с ним, подражая его суровому выражению лица.

— Ваше величество, — Катал склонил голову, рассматривая человека перед собой.

Вьющиеся иссиня-черные волосы до плеч свободно свисали из-под короны из кованой бронзы, десять обсидиановых когтей казались еще более смертоносными, чем помнил Катал, такие же обсидиановые драгоценные камни на удлиненной голове ужасного волка смотрели на него, как живые.

Из некогда чистой щетины мужчины выросла аккуратно подстриженная темная борода, его тело стало намного больше, чем когда Катал видел его в последний раз. Черная, как смоль, одежда обтягивала худые мышцы — безмолвная ода двум десятилетиям жизни, которые этот человек посвятил тому, чтобы стать одним из самых искусных мастеров метания копья, которых когда-либо знало королевство.

Они смотрели друг на друга, генерал и король, на их лицах не было ни малейших признаков эмоций. Оба серьезные. Затравленные. Оба сокрушительно осознавали, что это будет последний раз, когда они смогут притворяться, что жизнь была прямой и незамысловатой. Что никакие странные силы не играют роли в жизни смертных.

— Генерал. — Даже его голос изменился. Но его глаза — это были те же пронзительные серые глаза. Сосредоточенные. Ясные. Как будто они могли видеть насквозь, как работает чей-то разум. — Ты нашел свой путь назад, — сказал король Киан, ни на секунду не отрывая взгляда от Катала. Действительно, это были глаза человека, на душе которого навсегда остались шрамы. Человека, пережившего великую трагедию. — Сколько времени прошло?

— Слишком долго, Ваше величество. — Почти два года прошло с тех пор, как генерал в последний раз находился в этой самой Боевой рубке,