Пески Титанов - Изабелла Халиди

Просыпайся!

Ее зрение затуманилось.

ПРОСЫПАЙСЯ!!!!

И ее глаза резко открылись.

Дуна закашлялась, почесывая горло, ощущение зерен, заполнивших ее рот, оставалось, как призрачные прикосновения, пока она осматривала знакомую обстановку храмовой комнаты.

— Рад, что вы вернулись, командир, — сказал Роман с широкой улыбкой на приятном лице, протягивая ей наполненный жидкостью стакан.

Она вскочила, не ожидая, что кто-то будет ждать ее рядом. — Спасибо, лейтенант. Как долго я спала? — У нее пересохло в горле, она проглотила его залпом, прохладное вино обволакивало ее горло, как успокаивающий бальзам.

— Чуть больше месяца, более или менее.

Она поперхнулась вином, которое билось у нее в груди. — Что?! И все же, казалось, прошли часы.

— Важно то, что ты не спишь. Мне многое нужно тебе сказать, Дуна. Но сначала, — он забрал у нее чашку, возвращая ее на маленький столик, — кое-кто хочет тебя видеть.

Грудь вздымалась, сердце бешено колотилось, взгляд Дуны медленно скользнул к фигуре в тени, где на нее смотрело одно из ее самых счастливых воспоминаний.

С каштановыми волосами и терпеливыми глазами.

О лимонных деревьях и ночах, наполненных смехом.

И любовь. Так много любви.

— Привет, Дуна.

Она вскрикнула, всхлипывая. Сделала выпад. Бросилась вперед, в широко расставленные руки.

— Добро пожаловать домой, дочь моя, — пробормотал Чародей. — Я так по тебе скучал.

ГЛАВА

15

Они беседовали до глубокой ночи, и сердце Дуны наполнилось радостью. Если бы кто-нибудь сказал ей несколько месяцев назад, что она будет сидеть со своим отцом где-нибудь в чужой стране, рассказывать о своем детстве, вспоминать их общее прошлое, она бы никогда в это не поверила.

Он был таким, каким она его помнила, словно и дня не прошло с тех пор, как Дуна в последний раз видела его во сне.

Неудивительно, учитывая обстоятельства.

Было так много всего, что она хотела спросить у него, так много того, что ей нужно было знать, но она не решалась спросить. И снова затаившиеся нити страха все еще тлели в самой глубокой части ее души, боясь, что она потеряет это нынешнее состояние блаженства.

Страха не существует.

В конце концов ее любопытство взяло верх. — Отец, могу я спросить тебя кое о чем?

— Конечно, моя голубка. — Теплые карие глаза удержали ее взгляд, знакомая мелодичность его голоса успокаивала ее нервы, пока он терпеливо ждал, когда Дуна начнет.

— Я… э…э… — Она прикусила язык, внезапно почувствовав себя невероятно глупой.

Он приподнял бровь. — Ты что?

— Я чувствую себя так нелепо, но я должна знать. Я действительно полубог?

— Твоя мать была смертной, и поскольку ты моя дочь, то да. Ты полубог. Тебя это беспокоит?

— Так ты бог?

— Да.

— Чего?

— Я повелитель диких зверей, а также боевого оружия. Я также защищаю от болезней и магии.

— Так вот почему тебя называют Чародеем?

— Да, я больше не пользуюсь своим другим именем Саке. В настоящее время оно ждет своего нового владельца, чтобы заявить на него права.

В ее памяти всплыл разговор из их прошлого, когда Дуна была еще совсем ребенком, когда ее отец раскрыл ей свои планы на будущее.

— Ты имеешь в виду меня.

— Да.

Она громко рассмеялась, в голове у нее пульсировало. — Я не могу в это поверить. — Она тяжело вздохнула, щеки Дуны надулись, когда она выдохнула. Она покачала головой, все еще не в состоянии переварить новую информацию. — Сколько мне точно лет?

— А это имеет значение?

— Полагаю, что нет, но я все равно хочу знать.

Ее отец наблюдал за ней со своего места под плакучей ивой, а окружающие их Висячие сады добавляли великолепия Святому городу Киш.

— По сравнению со мной, исключительно молода. Меньше чем дневной зародыш в утробе матери. Но по сравнению с людьми, — он сделал паузу, переводя взгляд с нее на карие глаза, — невероятно стара. Твоя продолжительность жизни отличается от их, Дуна. Даже отличается от других полубогов, чьи родители не являются одними из высших божеств, как я. В отличие от богов, ты все еще можешь умереть, но ты не так восприимчива к болезням и старению, как человек, и тебя нелегко убить из-за твоего происхождения. Другими словами, в идеальных обстоятельствах ты можешь жить вечно.

Ее рот открылся, застыв в ошеломленном молчании. — Я схожу с ума. Это уже слишком. — Она вскочила и направилась к каменной балюстраде, окружавшей сад на террасе.

Все происходило слишком быстро, лоб и виски Дуны стучали от напряжения.

Опершись на руки, она смотрела на раскинувшийся перед ней древний город, вспоминая их приключение, произошедшее ранее в тот день.

Они прогуливались по Кишу после того, как Дуна пришла в себя, не желая оставаться в тесных стенах храма. Ее тело жаждало свежего воздуха, внешнего мира. Ее разум изголодался по любой форме человеческого контакта, отчаянно желая завести нормальный разговор, где никто не говорил загадками, где Дуна могла бы просто расслабиться и утолить свою жажду знаний.

О себе, о своей жизни, о своих родителях. Из всего, что было между ними, были вещи, которые она до сих пор не могла вспомнить, но чувствовала, что они были очень важны в общей схеме вещей.

Люди суетились, ведя повседневную жизнь так же, как и в любом другом городе обычных смертных, с единственной разницей в фантастических существах, которых можно было увидеть сидящими на террасах или летающими в вышине, некоторые даже бездельничали, как домашние питомцы.

Богатая экзотическая флора и пышные зеленые деревья заполняли промежутки между соседними домами из кирпича цвета слоновой кости, их стены были такими нетронутыми, что блестели под яркими лучами солнечного света. Сверкали фонтаны, смеялись дети, птицы пели свои прекрасные мелодии.

Ей казалось, что она находится в ожившем сне или в совершенно другом мире.

Яркие картины и скульптурные рельефы Бога Смерти и его брата, Царя Небес, были вырезаны на стенах везде, куда падал взгляд Дуны. Словно безмолвное почтение двум Верховным Владыкам, которые правили всей жизнью и смертью, их присутствие переплеталось со всем, что их окружало. Истинное свидетельство их абсолютной силы и авторитета.

Неоспоримое утверждение об их божественности.

Дуна вернулась на свое прежнее место на каменной скамье и провела по линиям одного из таких изображений на стене рядом с собой, погрузив подушечки пальцев в глубокие выемки. Голова черного шакала на мощном мужском теле смотрела на нее в ответ, напоминая Дуне о ее последней встрече с Каталом в залах Бакара. О том, как он преобразился прямо у нее на глазах, его когти и обильно покрытое чернилами