Сын бандита. Ломая запреты - Лина Мак

вот то, как Давид поцеловал мои волосы на макушке в следующий миг, разорвало что-то внутри окончательно! Вика покраснела, а Ника Михайловна слегка кивнула, нежно улыбнулась.

Глава 25

— Это слишком, Давид, — возмущаюсь я, но всё равно иду за Чернобором.

— Не вижу ничего страшного, — совершенно спокойно отвечает он.

Мы входим в подъезд его городской квартиры, но не успеваем дойти даже до лифта, как за спиной звучат громкие голоса Ксюши и Ильи с Макаром.

— Лия! — взвизгивает Ксюша и быстро подбегает ко мне, вырываясь вперёд парней.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю тихо у Ксюши, когда она меня обнимает.

— Вероятно, то же, что и ты, — также тихо отвечает она. — Теперь бы понять, как надолго это.

Мне снова становится не по себе. И я прекрасно понимаю, что это всё из-за меня. Если бы не я, то Ксюша не была бы в опасности.

Парни здороваются с Давидом, а я снова подмечаю, как они относятся друг к другу. Всё это время я была у Черноборов. Ночевала в комнате с Викой. И очень удивилась тому, сколько у неё фотографий по стене развешано, самых разных размеров и разных лет.

И на всех фото много детей, потом подростков, а последние — это уже взрослые Давид, Вика, Илья с Макаром и сёстрами, как мне рассказала Вика.

Мы разговаривали с сестрой Давида полночи, и все истории, что Вика мне рассказывала, вызывали у нас смех, а я не могу до сих пор поверить, что бывает такая сильная дружба и любовь.

Но сейчас, смотря на эту троицу, я понимаю, что всё правда!

— И давно вы договорились? — спрашиваю я у парней, окидывая их взглядом.

— Понятия не имею, о чём ты, — улыбаясь, отвечает Илья, а Макар толкает его в бок и говорит:

— Бабуля чему нас учит, брат. С умной женщиной спорить бесполезно, лучше молчать.

— Не вариант, — хохотнул Давид, и как раз в этот момент открылся лифт, приглашая нас в тесную кабину. — Поехали, девочки, на ближайшие дни это ваш дом.

— Давид, — пытаюсь снова возразить, но натыкаюсь на его взгляд, а когда металлическая дверь закрывается за парнями, которые заходят в лифт последние, то я оказываюсь зажата между стеной и Давидом, и слова застревают в горле.

— Давай ты будешь сопротивляться позже, — улыбается Чернобор, но его взгляд остаётся серьёзным.

И… я медленно киваю. Смотрю в его глаз и тону в них. Веду себя совершенно несвойственно. Мне нужно держаться подальше от таких парней, но я не… не хочу!

Поднявшись в квартиру к Давиду, первое, что мы замечаем с Ксюшей — наши чемоданы.

— Вы когда успели? — первой приходит в себя Ксюша, а я замираю.

Мне не нравится всё это. Так быть не должно! Снова убегать, прятаться, что ещё мне нужно сделать, чтобы от меня отстали?

— Пошли, покажу тебе всё, — довольно говорит Илья и утаскивает Ксюшу вглубь квартиры.

Макар идёт за ними, а я всё так же стою на месте. Не хочу даже раздеваться. Хочу закрыть глаза, а как открою, оказаться дома, где тепло, где папа жив, где пахнет уютом и любовью.

— Давай я помогу тебе, — голос Давида снова вырывает из тяжёлых мыслей.

И снова он за моей спиной!

— Зачем ты мне помогаешь? Что ты хочешь взамен? — спрашиваю я севшим голосом.

Я чувствую его за спиной, слишком близко, что заставляет сердце ускоряться. Но внутренний голос мне тихо шепчет, что всё это не настоящее. Это просто коварная игра, в которой я проиграю. Нельзя подпускать близко таких парней!

— Потому что не могу по-другому, — отвечает спокойно Давид и кладёт руки мне на плечи.

— Это не ответ, — шепчу я и понимаю, что сейчас расплачусь.

Давид обходит меня, становясь так, что я больше не вижу этот дурацкий чемодан, квартиру, не слышу больше шума голосов. Снова только Чернобор.

— Мне почему-то кажется, что в твоей светлой головке столько идиотских запретов, что ты их примеряешь на всех подряд. Совершенно не разбираясь, кто тебе помогает, а кто хочет только навредить, — его голос спокойный, низкий. Он проникает куда-то намного глубже, чем просто в мозг.

— Ты тоже хочешь навредить, — отвечаю на выдохе.

— Но вот же незадача, не делю этого, да, Снежинка? — Чернобор немного склонил голову набок, а его пальцы нежно касаются подбородка, не давая отвести взгляд.

— Ты меня пугаешь, — шепчу я и тяжело сглатываю.

— Я сам себя пугаю, Снежинка, — его губы дёргаются в подобии улыбки. — Но хочу, чтобы ты мне доверилась. Хотя бы сделай вид. И обещаю, что я больше не стану говорить тебе о кошмарах и о том, что буду с тобой делать, пока ты сама не попросишь.

— Не попрошу, — выпалила нервно, но Давид, хмыкнув, склоняется почти вплотную к моим губам, обжигая их горячим дыханием.

— Не зарекайся.

Глава 26

Наш совместный приезд с Чернобором в универ стал событием года, конечно, после того как все обсуждали разгром целой комнаты в общежитии.

Галина Иванова, комендант, даже позвонила вечером в воскресенье, когда мы с Ксюшей уже ужинали в квартире Давида. Но удивило то, что она сообразила позвонить только через день.

Её слова о том, что мы сами виноваты и нам всё равно придётся компенсировать всё, что разрушили в комнате, нас совершенно не удивили.

И вот уже больше недели все кому не лень обсуждают нас с Давидом. А этот наглый… даже не знаю, как его назвать, потому что неприличные слова не приходят даже в мыслях, будто окружает меня со всех сторон, не давая сделать лишнего шага без него. Я пугаю сама себя. Мне хочется, чтобы Давид всё время был рядом! Но Чернобор только больше пользуется тем, что я не сопротивляюсь ему.

Даже в бассейн на занятия, которые совпадают с его тренировками по баскетболу, он теперь ходит ко мне. Причём приводит к раздевалке, а когда мое занятие заканчивается, он уже встречает меня.

— Астахова, так что скажешь? — голос профессора вырывает из мыслей о Давиде.

— Простите, Сергей Романович, не услышала ваш вопрос, — смущённо пожала плечами и тихо радуюсь тому, что старому профессору я пришлась по душе ещё с первого занятия.

— Эх, где мои двадцать пять, — улыбнулся Сергей Романович. — Но давайте вернёмся к вопросу. Нам нужен студент, который будет защищать честь университета через месяц. Сделаете старому профессору подарок на Новый год? Выиграете звание лучшего факультета страны?

— Месяц, — повторила я, но быстро запретила себе проваливаться в тяжёлые мысли. — Да, — растянула губы