Тройняшки - Ада Нэрис

И его выбор стал кристально ясен.

— Нет, — тихо сказал он.

Фиалковые глаза Виолетты вспыхнули.

— Что?

— Я сказал, нет, — его голос окреп, в нем зазвучала сила, которой он сам в себе не знал. — Я не выбираю тебя. Я никогда не выберу тебя. Я выбираю ее. Всегда. Только ее.

Ярость, исказившая лицо Виолетты, была ужасна. Оно стало маской безумия и ненависти.

— Ты… ты смеешь?.. — ее рука с кинжалом дрогнула.

И в этот момент Лео рванулся вперед. Не на Виолетту, а к запертой двери в соседнюю комнату, откуда доносились приглушенные всхлипы Амелии. Он ударил по ней плечом, но дверь была прочной.

— Глупец! — прошипела Виолетта, опомнившись. Она бросилась к нему, ее кинжал блеснул в полумраке. — Ты выбрал смерть! Для нее и для себя!

Лео увернулся от удара, почувствовав, как лезвие пронеслось в сантиметре от его лица. Он схватил валявшийся на полу тяжелый подсвечник и с размаху ударил им по замку двери. Дерево треснуло. Еще удар. Еще.

Виолетта набросилась на него снова, царапаясь, кусаясь, пытаясь вонзить ему кинжал в спину. Он чувствовал, как ее ногти впиваются в его шею, слышал ее безумный шепот прямо у уха: «Она тебя погубит! Она слабая! Она недостойна тебя!»

Но он уже ничего не слышал. Он видел только дверь. И за ней — ее. С последним, отчаянным усилием он высадил замок, и дверь распахнулась.

Амелия сидела на голом полу, привязанная к батарее. Увидев его, она зарыдала еще громче, но теперь это были слезы облегчения.

Лео упал перед ней на колени и дрожащими руками принялся развязывать веревки.

— Все хорошо, солнышко, все хорошо… я здесь… я с тобой…

Он помог ей подняться, сорвал с ее рта кляп. Она прижалась к нему, вся дрожа, и спрятала лицо у него на груди.

Лео обернулся. Виолетта стояла в дверном проеме, смотря на них. Все ее могущество, вся ее dark власть, казалось, испарились. Она была просто обезумевшей от ярости и обиды женщиной. Ее идеально уложенные волосы растрепались, платье было испачкано пылью, а в руке она все еще сжимала кинжал.

— Ты… ты заплатишь за это, — выдохнула она, и ее голос был хриплым, полным слез и ненависти. — Оба заплатите. Я сделаю так, что ты будешь молить о пощаде. Я найду способ. Я всегда найду способ. Вы никогда не будете счастливы. Никогда!

Она повернулась и побежала прочь по темному коридору, ее шаги быстро затихли в глубине дома.

Лео не стал ее преследовать. Он просто держал в объятиях свою Амелию, гладил ее по волосам и шептал слова утешения. Битва была выиграна. Цена оказалась высокой, но выбор был сделан. Окончательно и бесповоротно.

Он выбрал свет. И был готов защищать его до конца, какой бы мрак ни угрожал ему снова.

Глава 15

Они не пошли ни к ней, ни к нему. Оба места были осквернены, пропитаны воспоминаниями о погонях, страхах и чужих прикосновениях. Они просто ехали на его старой машине, куда глаза глядят, без карты и без цели, позволяя дороге самой выбирать направление. Закатное солнце лилось через лобовое стекло, окрашивая мир в золотисто-медовые тона, и они молчали, держась за руки так крепко, будто боялись, что малейшее ослабление хватки позволит ворваться тому кошмару, что остался позади.

Они наткнулись на мотель случайно, свернув на проселочную дорогу в поисках уединения. «Розовый рассвет» — гласила потускневшая неоновая вывеска с перегоревшей буквой «з». Некогда ярко-розовый фасад здания выцвел до бледно-персикового, а по стенам плелась живая изгородь из дикого плюща. Это место выглядело застывшим во времени, забытым богом и людьми, и именно это сделало его идеальным убежищем.

Лео зарегистрировался под вымышленным именем, расплатился наличными и получил ключ с тяжелой, старомодной бляхой. Номер был маленьким, застеленным не первой свежести ковром цвета увядшей розы, пахло средством для чистки, старыми обоями и легкой сыростью. Но для них это была крепость. Цитадель. Нейтральная территория, где не ступала нога ни Виолетты, ни Селины. Место, где можно было перевести дух, зализать раны и, наконец, остаться наедине друг с другом без призраков прошлого и теней будущего.

Первые несколько часов они просто молчали. Сидели на краю просящей кровати, плечом к плечу, держась за руки так, будто от этого зависела их жизнь. Амелия все еще вздрагивала от каждого скрипа половиц за стеной или гула проезжающей вдали машины. Лео не мог избавиться от назойливых образов: искаженное яростью лицо Виолетты, холодная сталь кинжала у нежного горла Амелии, ее бархатный голос, полный обещаний вечной тьмы.

Он встал, набрал в пластиковый стаканчик воды из-под крана — вода пахла железом — и подал ей.

— Пей. Медленно. Все кончено. Мы в безопасности.

Она сделала несколько маленьких глотков, ее руки все еще дрожали. Она посмотрела на него своими огромными, все еще полными незастывших слез глазами.

— Она вернется, Лео. Ты же ее знаешь. Она не простит. Не простит нам этого. Не простит тебя.

— Пусть возвращается, — сказал он с уверенностью, которой не чувствовал, но которую отчаянно пытался в себе взрастить. Он присел перед ней на корточки, взял ее холодные руки в свои, пытаясь согреть их своим теплом. — Я буду готов. Я куплю новые замки, установлю сигнализацию, сменим город, страну, если понадобится. Я не дам ей тебя в обиду. Никогда. Это я тебе обещаю.

Он говорил тихо, но твердо, глядя прямо в ее розовые, испуганные зрачки, пытаясь силой своего взгляда вселить в нее хоть крупицу своего решительного настроя.

— Слушай меня, Амелия. Все это… погони, угрозы, ее чары, игры Селины… это закончилось. Прямо сейчас. С этой самой секунды. Мы начинаем новую жизнь. Мы с тобой. Только мы двое. Забыли? — Он старался, чтобы его голос звучал убедительно, как будто мог силой воли отгородить их от всего мира, выстроить невидимую стену вокруг их хрупкого счастья.

Она медленно, почти незаметно кивнула, и в глубине ее взгляда, сквозь пелену страха, появилась слабая, но живая искорка доверия. К нему. К его силе. К их будущему.

— Забыли, — прошептала она, и ее пальцы слабо сжали его ладонь.

Он улыбнулся ей — самой мягкой, самой