Няня для бывшего - Иман Кальби

продолжении? Мне было этого не понять до конца- Алиса была копией отца. Мне казалось, от моего в ней нет ничего. Разве только черты лица, яркие и выразительные, были словно бы немного разбавлены, смягчены моими славянскими корнями.

И хорошо, что все эти разговоры про чужого ребенка — бредятина… Так правильно, так нужно… Возможно, я просто оказалась в этом доме не в самый лучший жизненный этап для Амира и Эльмиры как пары. У семей бывают разные периоды. Рождение ребенка- далеко не самый простой из них, особенно если все идет не так идеально, как ты планируешь и представляешь...

Отсутствие постоянных страхов перед лицом встречи с Амиром сильно облегчило мне жизнь. Я больше не боялась завернуть за угол дома и нос к носу столкнуться с ним, что было уже не раз. Перестала чувствовать на себе его тяжелый взгляд, когда гуляла с ребенком в саду, а он был в своем кабинете- курил или пил кофе на террасе. Как следствие я перестала считать проведенные здесь дни, словно бы это отбытый срок тюремного заключения. Мне оставалось отработать в этом доме всего три недели, а дальше- «Добби свободен»! Согласно уговору с Эльмирой, дальше мы планировали продолжить наши занятия уже в менее активном режиме и в рамках кабинетной работы в центре, где я работала. Обеих это устраивало. Моя жизнь няньки подходила к концу…

Радовала и ситуации вокруг Лисика. Операция была вписана в план доктора Зиттера. Игорь, казалось, взял все хлопоты, связанные с тем, чтобы всё прошло на высшем уровне, на себя. И да, теперь он был для меня Игорем и все чаще писал мне не только по сугубо профессиональным поводам...

Интерес со стороны молодого врача в мой адрес скрыть было сложно, хотя в сущности он его и не скрывал… Ненавязчивые, казалось бы, случайные кофепития всякий раз, когда мы приходили с Алисой в клинику, стали уже доброй традицией и тоже уже не ограничивались обсуждением сугубо больничных вопросов.

Я понимала, что не сегодня, так завтра он осмелится сделать следующий шаг вперед и позовет меня на свидание. Вот только… Было одно существенное «но», которое останавливало меня идти дальше этим путем. Пусть Игорь во всех смыслах и был приятен мне как мужчина, приятель и собеседник, но…

— Я должна ему сказать, — произнесла я матери, гипнотизируя точку за окном с чашкой горячего чая в руках после нашего очередного милого разговора по телефону якобы на «сугубо больничную тему».

— Зачем? — глухо отозвалась мать, — тебе о счастье своем надо думать, Маша. Игорь- прекрасный вариант. Дай вам шанс. Пусть эти отношения продвинутся чуточку дальше, а потом уже и откроешь всю правду… Сейчас она может его отпугнуть. Знаешь, каким бы рыцарем ни был мужчина, в реале женские проблемы настораживают. На самом деле, они бегут от проблем, а решают их только тогда, когда есть на то весомая причина… Мужчины готовы впрягаться в помощь даме тогда, когда желание обладания ею, желание быть рядом перевешивает потенциальную тяжесть её багажа… Вы пока стоите только на перроне, только купили билеты и собираетесь сесть в один вагон. Не спеши со своими признаниями…

— Это будет вранье… — тихо ответила я, — очередное вранье, мама… А я устала от вранья…

Да, устала… Дело в том, что все эти годы после расставания с Амиром я жила в этом вранье. Более того, оно стало доминантой моей жизни, ее определяющим вектором… Наверное, в этом и была истинная причина моего одиночества. Невозможно построить что-то основательное, когда нет фундамента. Нельзя рассчитывать, что замок из песка на берегу простоит вечно…

Глава 22.2

Уйдя от мужчины своей мечты, разбившего мне сердце, унося в утробе его ребенка, я бежала не только от своих чувств, но и от всевидящего ока его семьи… Мой секрет стал известен его матери, когда я была еще только на первом месяце беременности. Мать Амира, очевидно, очень хотела защитить сына от коварной русской девки, «залезшей в его штаны». И потому пригрозила тем, что заберет ребенка, если я его рожу… Я долго гадала, чтобы понять, как она узнала... Потом мама призналась. Она решила сделать то, что в свое время не осмелилась ее родная мать… Она сама пошла к матери Амира и наивно решила, что этот шаг что-то изменит…

«Я думала, она поймет… Ведь тоже женщина… Все у них упирается только в пресловутый сговор семей! Как можно наплевать на собственную кровиночку», — горячо плакала она, когда сознавалась в причине всех этих неприятностей…

Я не винила маму. Она хотела мне лучшего…

Когда паника сменилась на гнев, а потом снова трансформировалась в страх- теперь уже в мой страх как матери перед лицом потери самого родного и важного, что у меня было- своего ребенка, решение пришло само собой. Спустя пару дней, в срок ультиматума Аише Ханум в мой адрес, я принесла ей справку из женской консультации, что сделала аборт. Подкупить врача в нашем тихом городишке было не так несложно. Всего-то и делов- отдала одно из дорогущих украшений, которыми осыпал меня Амир.

На той же неделе мы продали с матерью нашу небольшую квартиру в одном подмосковном городе и переехали в еще более маленькую и скромную в другом, на противоположном конце области. Но и это тихое место, одно из тысяч однотипных многоэтажных неприметных бетонных джунглей, не могло стать тем пристанищем, которое гарантировало нам безопасность без оглядки на кривотолки окружающих…

Перевезя свой скромный скарб в новое место жительства, которое так и не успело стать родным, мы купили билет на поезд до Тамбова и уехали к одной из дальних родственниц. Там спустя восемь месяцев родилась Алиса. Моя сладкая девочка. Как две капли воды с первых часов жизни похожая на мужчину, ставшего её отцом… Только для всего мира Алиса не была моей дочерью, а была младшей сестрой…

Я не могла позволить себе роскошь записать её в качестве своего ребенка. И потому в свою новую квартиру еще спустя полгода мы въехали именно в таком статусе- мать с двумя дочерями с очень большой разницей в возрасте. Странно, но возможно. Моей маме на тот момент было всего сорок два. Она родила меня еще в институте и потому, когда я сама уже начала жить с Амиром как женщина, была еще вполне молодой и способной построить свое счастье… Другой вопрос, что она не хотела этого делать… Видимо, рок у нас такой- обжигаться о мужчин и