Первая - Алиса Ковалевская

Кожа её была прохладной и мокрой. Мысленно я досчитал до десяти, потом — до двадцати. Не помогло. Камила так и стояла передо мной в вымокшей насквозь сорочке.

Да я бы и до тысячи досчитал — мимо.

— Не трогай меня, слышишь?!

Я делал всё, чтобы её не слышать. Голос впивался под кожу ультразвуком, её попытки перечить вставали костью в горле.

Завёл её в дом и запер дверь.

— Ещё раз попробуешь выйти…

— Да я ещё сто раз попробую! Тысячу, понял?! Мне плевать, выиграл ты меня, купил или ещё что! Мы с тобой поженились, и…

Её рубашка прилипла к телу. Ками орала, а я смотрел на неё и не видел ничего. И не слышал. Только её будоражащий голос, тёмные ореолы сосков и… Взгляд упал ниже, на её живот. Она — всего лишь девчонка. Таких полно. Девчонка…

Камила

Холода я не чувствовала. Яр посмотрел на меня, взгляд его опустился, и меня затрясло ещё сильнее.

— Душ прими.

Мне показалось, что я ослышалась. Душ?! Он в своём уме?!

— Без тебя разберусь, что мне принимать, а что…

— Я сказал — душ! Не забывай, откуда я тебя взял!

— Мог бы там и оставить!

— Мог бы…

Он опять схватил меня и поволок вверх по лестнице. Я выкручивала руку, но держал Яр так, что наручники были не нужны. Как я ни дёргалась, было бессмысленно. Он протащил меня по лестнице на второй этаж и, распахнув дверь своей спальни, завёл туда. И без того стучавшее в груди сердце зашлось, когда мы оказались в ванной.

— Раздевайся.

— Не буду я раздеваться! Обойдёшься!

— Камила…

— Я всю жизнь Камила! Дальше что?!

— Раздевайся, я сказал!

Я и пальцем не шевельнула. Яр злился всё сильнее — так и припечатывал меня взглядом, видимо, считая, что эти гляделки что-нибудь изменят, что я сломаюсь под моральным давлением.

Не сломаюсь!

Холодная сорочка мерзко липла к телу, с волос к ногам текла вода.

— Назло мне делаешь? — процедил Яр.

— Да кто ты такой, чтобы я тебе назло что-то делала?! То, что мы с тобой в ЗАГСе побывали, моим мужем тебя не делает! Муж — это не просто роспись! А если ты себя моим хозяином считаешь, напрасно! Я человек, а не вещь! И в нашей Конституции…

— Я тебе сейчас покажу Конституцию, мать твою. — Он жёстко выругался и, схватив меня, стал сдирать сорочку.

— Отстань! — ударила его по руке, в грудь. — Не смей! Не трогай ты…

Ярослав

Она визжала, кусалась и царапалась, похлеще обезумевшей дикой кошки. В какой-то момент я перестал соображать, что делаю. Разорванная сорочка мокрой тряпкой шлёпнулась на пол, руки заскользили по прохладной гладкой коже. Зарычав, Ками врезала мне по рёбрам. Проклятье! Я перехватил её, и под ладонью у меня оказалась её грудь. Я выругался сквозь зубы. Грудь помещалась в мою руку, словно была для этого и создана. Вдохнул запах её мокрых волос, сжал тело, и перед глазами на мгновение потемнело.

— Ты кого на прочность проверяешь?! — Камила крутанулась у меня в руках. — Не жена? Да твоя ширинка…

— В душ пошла, — толкнул её в кабинку.

Она бросилась обратно, влетела мне в руки, и я снова толкнул её. Вывернул кран до упора и сделал было шаг назад, но Камила вцепилась в моё запястье. Наши взгляды встретились. Её глаза стали чёрными, губы были приоткрыты, грудь тяжело вздымалась. Я посмотрел на её торчащие соски и сглотнул. Вода текла по её лицу, по губам, и намокшие трусики уже ничего не скрывали.

— Удобно? — с вызовом спросила она. — Не очень мокро?

— Самый раз.

Таким идиотом я не чувствовал ещё никогда, а она смотрела на меня, с вызовом вздёрнув подбородок, и, казалось, ничуть не смущалась своей наготы.

— Ну?

— Что? — голос сел.

Она презрительно хмыкнула, посмотрела на мой пах и опять в лицо.

— Раз я тебе не жена, что ты на меня пялишься, как сирота на пряничный домик?!

Она отвернулась, и я уставился на её спину, на мокрые волосы и ягодицы, обтянутые мокрыми трусами. Голову сжало, в висках барабанило.

— Уйди отсюда, — процедила Камила.

Я не сводил с неё взгляда. В намокшем зеркале видел её спереди — шею, грудь, живот.

— Уйди! — закричала она. — Вон отсюда пошёл! Уйди! — голос дрогнул, показалось, что в глазах её появились слёзы.

— Камила…

— Уйди, — повторила она напряжённо.

Я ещё раз посмотрел на её отражение и, матерясь про себя на чём свет стоит, вышел из душевой. Закрыл кабинку, потом ванную и, оказавшись в спальне, с силой хлопнул дверцей открытого шкафа. Пах разрывался, с меня текло, как непонятно с кого, вода хлюпала в насквозь мокрых тапках, а перед глазами была она. Её спина, изгиб женственных бёдер, блестящие глаза…

— Да блядь… — сорвал мокрый свитер и швырнул на стул, схватил халат и вылетел из комнаты. Если увижу её сейчас снова, хорошего ничего не будет. Либо прикончу, либо… Либо она станет моей слабостью. А этого я допустить не мог.

Глава 11

Камила

— Он меня избегает? — спросила я у размахивающей ручками Евы.

— Нет, ты не улыбайся. Это не смешно. Вырастишь, влюбишься и поймёшь, что это — совсем не смешно.

Магдалена лежала на животе среди раскиданных мягких игрушек и разговаривала с плюшевым котёнком. Дела ей до моих проблем не было никакого. А какие проблемы? Что за две прошедшие со дня нашей непонятной свадьбы недели я Ярослава почти не видела? Дома он провёл три ночи, да и то приезжал невесть во сколько и уезжал ни свет, ни заря.

Взяв перепачканное в детской смеси полотенце, я ушла в ванную. Замочила его и, посмотревшись в зеркало, приподняла волосы.

— Он же меня хочет, — вслух сказала я, пытаясь в который раз понять Яра. — Хочет. Дело не в этом. Тогда в чём?

Вопрос, кто же такая Лена, терзал меня, не переставая. Она точно была кем-то важным для него. Первая любовь? А может… Может он наврал про Еву, и она всё-таки его дочь?

— Да нет, — отогнала нелепую мысль.

Дочь, которую он не может растить, потому что его единственная любовь — Лена, умерла при родах. Но и бросить её он не смог. И вот теперь мы все здесь собрались…

Я брызнула на отражение водой. Бредовей я в жизни своей ничего