Первая - Алиса Ковалевская

Ярослав

В ней определённо было больше, чем я ожидал от выставленной на всеобщее обозрение девчонке в полупрозрачном платье. В зелёных глазах был вызов, страха же не было совсем. Алый отсвет огня играл в чёрных волосах.

— А как ты хочешь?

Она натянулась. Ночная сорочка прикрывала её до щиколоток — обнажёнными оставались руки и стопы.

Внезапно она подошла вплотную. Забрала у меня стакан и поднесла к губам. Сделала два глотка, даже не поморщившись. Я усмехнулся. Вызов и дерзость в сочетании с красотой — опасная вещь. Для всех, в том числе за неё.

— Женись на мне.

С тихим смешком я прошёлся по ней взглядом.

— Жениться?

Она не вздрогнула. Залпом допила ром и сжала стакан длинными тонкими пальцами. Поленья затрещали громче, огонь беспокойно заколебался, блеском отражаясь в её глазах.

— Уже поздно, Камила, иди к детям.

Порывисто она подошла к камину, стукнула о полку стаканом и бросилась вон. От её гнева только что воздух не искрился. Я провёл пальцем по ободку стакана и хмыкнул, мрачно глядя на огонь. «Камила» — из знатной семьи, совершенная, ромашка, а ещё одно из его значений — хранительница.

Глава 9

Камила

— Тебе вкусно? — с сомнением спросила я уминающую кусок подсохшего багета Магдалену.

Девочка кивнула, смотря на меня, но чувство было, что в её глазах не отражается ничего. Такой взгляд маленького ребёнка вызывал озноб. Я подвинула к ней тёплое молоко и домашний сыр, но она так и ела горбушку. В переносной люльке запищала проголодавшаяся Ева, и я, проверив температуру смеси, принялась кормить малышку. Может, книгу написать: «Дети по наитию» или «Нянька — разберёмся по факту»? Ещё десяти не было, а я уже устала.

— Я хочу в туалет, — объявила Магдалена, начав сползать со стула.

— Да… Только… — Поднялась с Евой и бутылочкой и кивком показала ей идти за мной. — Пойдём, покажу, где и что, а дальше сама.

Хорошо, что ей пять, а не три! Только вот, следуя из нашего вчерашнего недоразговора с Яром, останавливаться он не собирался.

Ева отвернулась от бутылочки и недовольно закряхтела, готовая вот-вот разреветься.

— Ну что? — Я перехватила её, снова проверила температуру смеси. — В порядке же всё, что не так? Кушай. — Поднесла соску к пухлым губам, но вместо того, чтобы взять её, малышка разразилась плачем.

— Я до бумаги не дотягиваюсь, — жалобно протянула Магдалена из-за двери. — Ой…

В туалете что-то упало и покатилось. Голодная Ева заревела громче. Я готова была поддержать её. Сесть у стены и тоже в голос разреветься. Этой ночью я опять практически не спала — то успокаивала просыпающуюся Магдалену, то Еву, то вспоминала блики огня в глазах Яра и его снисходительную усмешку. Кто я такая, чтобы воспринять меня всерьёз?! Никто — пустое место!

Только я подумала о Яре, он появился, словно из ниоткуда.

— Вот ты где. После завтрака собери детей — поедем в город.

— Тётя Камила! — опять донеслось из туалета.

Я сунула бутылочку Еве снова, и она всё-таки взяла её. Жадно принялась кушать, хоть на ресничках ещё блестели слёзы.

— Что у тебя упало? — крикнула я.

— Я не знаю.

— Поторопись. Мы должны выехать не позднее, чем через полчаса.

Я едва не зарычала.

— Если мы должны выехать через полчаса, помоги Магдалене найти туалетную бумагу, — сделала многозначительную паузу. — И со всем остальным тоже помоги. Команды раздавать легко, только пока с твоей стороны этим всё и заканчивается. Зачем нам с детьми ехать в город?! У Магдалены одежды нет, чтобы я могла её собрать! Что мне, ползунки на неё натянуть или своё платье? Или, может, у тебя что-то найдётся?

— Ты слишком много себе позволяешь.

— Я много себе позволяю?! Тогда на, — подошла и всучила ему Еву, а за ней бутылочку. — Хоть раз возьми её на руки и сделай что-нибудь! А то отлично придумал — ты будешь девочек спасать и вешать на меня! Благодетель!

Дверь туалета раскрылась. Магдалена по очереди посмотрела на нас и остановилась взглядом на мне.

— Там не смывается. Я не нашла как.

Красноречиво посмотрев на Яра с опять начавшей хныкать Евой, я положила ладонь Магдалене на плечо.

— Пойдём ручки на кухне помоем. А тут дядя сам справится. И нашу малышку покормит, и со всем остальным разберётся. Он у нас большой, сильный и важный, а мы…

— Камила, — с предупреждением выговорил Яр.

Ева ныла всё громче. Он покачал её, но вместо того, чтобы успокоиться, она перешла на крик.

— Если ты будешь так трясти ребёнка, у неё сотрясение мозга будет. Это не бутылка шампанского, из которого пробка должна вылететь.

— Возьми ребёнка, — грозно потребовал он, впихивая мне малышку.

— А сам что?!

— Возьми её, — приказал он.

Ева перекочевала ко мне и, получив бутылочку, стала затихать, активно сосать, причмокивая от нетерпения и удовольствия. Яр хмуро смотрел на нас, поджав губы. Я была далеко не в том настроении, чтобы что-то ему доказывать или ругаться, а потому просто делала вид, что его нет.

— За час собрать их успеешь? — хмурясь, спросил он.

Я проигнорировала его. Повернула бутылочку, чтобы Еве было удобнее и, издав несколько звуков, похожих на те, что издавала она, улыбнулась. Ева дрыгнула ручкой.

— Камила, я задал тебе вопрос.

— Пойдём, — обратилась я к Магдалене, — помоем ручки на кухне. Ты со всем справилась?

— Да.

— Тогда вперёд.

Яр преградил мне дорогу. Создалось ощущение, что это не я всю ночь не спала, а он — таким раздражённым он выглядел. Не нравится?! Вот и мне не нравится!

Я твёрдо посмотрела на него и обошла, задев плечом.

— Через час мы будем готовы, — бросила на ходу. — Может, через полтора. Как получится. А ты не забудь про туалет. Думаю, воду спустить у тебя получится.

* * *

В час мы уложились с огромным трудом. Из окна я видела стоявшего у машины Яра и специально задержалась. Хотелось хоть как-то отплатить ему за бессонные ночи и обиды. Магдалена заглянула в переносную люльку. Потянулась к Еве.

— Пожалуйста, не…

Я осеклась.

Девочка с осторожностью дотронулась до маленьких пальчиков и погладила их. В первый раз на её губах появилась робкая улыбка.

— Расти побыстрее, — сказала она. — Ты вырастешь, и мы будем играть. Грудь сковало. Я заставила себя вдохнуть поглубже и, взяв люльку, скомандовала:

— На выход. Дядя Яр обещал нам город. Купим тебе новое платье, — сказала Магдалене. — И что-нибудь на ножки.

— А ты меня не оставишь? — спросила