Первая - Алиса Ковалевская

Спит. Она просто спит!

Закрыл дверь и пошёл вниз. Вчера в городе мне намекнули, что появился интересующий меня товар. Не здесь — в Грате. Надо было проверить это, но сперва кое к кому наведаться.

Если в башке много дури, отдающей в штаны, следует сходить в зал или заняться делом. Испытанный способ. И сегодня он подойдёт, как никогда.

* * *

Аверин внимательно осмотрел меня, но комментариев не последовало. Перевёл взгляд на отъезжающее такси.

— Не ждал тебя.

Он жестом пригласил меня в дом и дал знак охранникам, что в их присутствии не нуждается.

— Меня не досмотрели, — заметил я.

— Это ни к чему. Я знаю, что у тебя есть оружие.

— Тем более.

Никанор Савельевич промолчал. Мы дошли до особняка, остановившись только на секунду, когда Аверин дал распоряжение горничной принести чай с коньяком и нарезанный тонкими ломтиками лимон. Прошло десять лет, а его предпочтения остались прежними, как и холл первого этажа особняка. Всё те же диваны у стен, вазы из китайского фарфора и зеркало с выложенной в уголке бриллиантами, окружённой вензелями буквой «А».

— Мы десять лет не виделись, — сказал он, проведя меня в кабинет. — У тебя должен быть весомый повод.

— Восемь, — поправил я. — Но это не так важно.

— Это не важно, — подтвердил Никанор Савельевич и замолчал, предоставив мне возможность объяснить причину своего появления у человека, охранником которого после армии я проработал почти десять лет.

В кабинет, постучав, вошла горничная и, ни слова не говоря, расставила на столе чашки, чайник и блюдце с лимоном. Так же молча она вышла. К чаю никто из нас не притронулся. Я рассматривал Аверина, он меня, а заданный вопрос висел в воздухе.

— Слышал, ты ищешь пропавшую дочь Белецких, — первым заговорил он. — И как?

— Нашёл трёх, — ответил я сдержанно, не отводя взгляда. — В моргах. Как понимаете, все не те.

— Это хорошо.

— Да, хорошо. Если не думать о тех троих, по крайней мере. Когда убили Эллу и Эдуарда, она была в доме, но каким-то чудом сбежала. Она не просто пятилетняя девочка — она ещё и свидетель. Сёстрам повезло, что убийца не расправился с ними.

— Сёстрам? — брови Аверина сошлись на переносице.

— Да. У Стэллы есть сестра — Ева. Она в безопасности, но никто не должен узнать, что она вообще существует.

Не ответив, Аверин стал разливать чай по чашкам. Он тёк тонкой коричневой струйкой на розоватый фарфор, не подходящий для нашего разговора. Закончив с чаем, Никанор Савельевич добавил коньяк и подвинул одну чашку ближе ко мне. Всё это время я думал о пятилетней дочери Белецких, пропавшей в день их смерти.

— Мёртвой Стэллу до сих пор не нашли. В детских домах её нет, в приютах для бездомных тоже. Я подумал, что в таком случае нужно искать в местах, где закон искать не будет. Сегодня я лечу в Грат, мне дали наводку на один злачный притон. Шансы, что она оказалась в другом городе не так велики, но кто знает.

— Кто знает… — задумчиво повторил Аверин, посмотрев сквозь меня.

Взгляд его быстро сконцентрировался. Разговор свернул в нужное русло, и я не стал выжидать более удобный момент.

— Отчасти поэтому я и приехал к вам. Мне нужны деньги — большая сумма. Единственный человек, у которого я могу попросить эту сумму в долг — вы, Никанор Савельевич. Есть другой вариант — покер, но им пользоваться я бы не хотел. Карты, как вы сами говорили…

Дверь кабинета опять открылась, но уже без предупреждения. Я наткнулся взглядом на долговязого парня лет шестнадцати.

— У меня важный разговор, Алекс, — строго сказал Аверин. — Сколько раз тебе говорить, чтобы не врывался без стука?

— У меня тоже важный разговор.

Прядь светлых волос падала ему на лоб, взгляд был дерзким. Я помнил его совсем мальчишкой — он приезжал с родителями, но редко.

— Выйди вон, — хмурясь, приказал Аверин. — Дождись, когда я закончу.

Он недовольно глянул на меня и вышел.

Аверин дождался, пока мы остались одни.

— Значит, тебе нужны деньги, — утвердительно сказал он. — На тебе дорогая одежда, но деньги ты просишь в долг у меня. Чем ты сейчас занимаешься? Помимо того, что ищешь иголку в стоге сена?

— Резонный вопрос. Странно бы было, если бы вы его не задали. Как я сказал, отчасти из-за Стэллы я и приехал — если я найду её в притоне, цена будет высокая. В каком бы состоянии она ни была. Ей пять, Никанор Савельевич, дёшево мне её никто не отдаст.

Он кивнул.

— Хорошо. Но это не всё, — снова утверждение. — Я тебя хорошо знаю. В тебе странным образом сочетаются минимализм и максимализм. Ты бы не приехал бы просить в долг на одну девочку. Говори.

Я собрался с мыслями.

— Несколько месяцев назад я купил особняк в горах. Место дикое, если не знать о нём, в голову не придёт, что там что-то есть. Сам особняк в ужасном состоянии — пока я отреставрировал меньше трети. Думал, сделаю всё не спеша, но обстоятельства изменились.

Он взглядом показал, что готов слушать дальше.

— В этом особняке будут жить девочки и девушки. Я планирую выкупать их и селить в нём, а потом… Потом буду пытаться дать им новую жизнь. Система с каждым днём всё сильнее прогнивает, Никанор Савельевич. Белецкий тому доказательство. Чёртовы торговцы жизнью расползаются, как раковая опухоль, и её надо вырезать, пока не поздно. Глеб делает первые шаги в политике, мне остаётся роль теневого фронта. Реставрация обойдётся в круглую сумму. Об этих деньгах и идёт речь.

— Это борьба с ветряными мельницами. Ты сам сказал — Белецкий тому доказательство.

— Эдуард опередил время, — возразил я. — Но если ждать и ничего не делать, ничего и не изменится.

— Ты ничего не сможешь сделать. Ни ты, ни твой брат.

— У вас был сын, — проговорил я спокойно, глядя ему в глаза. — У вас внук. А у меня была…

— Мне жаль её.

— Мне тоже, — сказал жёстко. — Ни одна война не обходится без жертв и героев. Для меня она такой же герой, как и Белецкие. И такая же жертва. Я отреставрирую особняк и сделаю в нём убежище для тех, кому оно нужно. Хотя бы ради памяти Елены и Эдуарда с Эллой.

— Сколько тебе нужно?

Я назвал сумму. В кабинете повисло молчание. Я стиснул зубы, дожидаясь ответа. Но Аверин тянул. Владелец собственных шахт по добыче драгоценных камней, ювелирного завода и ещё хрен знает