Первая - Алиса Ковалевская

убили девушку две недели, гостиная преобразилась. Ярослав привозил строителей утром и увозил вечером. Пока они работали, нам с Евой было запрещено гулять с той стороны, куда выходили окна и попадаться строителям на глаза. Даже в кухню я спускалась с осторожностью и без Евы. К чему такая скрытность, не знала, а Яр ничего толком не объяснял. Кто он, чем занимается и к чему ему этот огромный особняк, — тоже было тайной. Но я собственными глазами видела, что стоит человеческая жизнь в мире, к которому он имел отношение.

Только какое?

Пока внизу велись работы, я успела привыкнуть к шуму перфоратора и чужим голосам, сегодня же было до блаженства тихо. Без строительного хлама и мусора гостиная казалась особенно большой и светлой. Несколько дней назад Яр спросил меня, какие шторы я бы повесила. Я сказала, дымчато-серебристые, с ненавязчивым узором из роз золотисто-кофейного цвета. Видела такие очень давно в кино и сразу вспомнила.

— Ничего себе, — прошептала, проведя рукой по тяжёлой гардине.

Она была почти такая, как я представляла. Даже подумать не могла, что Яр спросил меня серьёзно.

В недавно пустом камине лежали дрова, по обеим сторонам от низкого столика стояли диваны, на стене — большой телевизор. Это была совсем не та комната, какой я увидела её впервые — настоящая гостиная настоящего дома, где могла бы жить огромная семья из нескольких поколений.

Холл первого этажа тоже преобразился. Я прошла в ту его часть, где раньше была только раз вместе с Ярославом. Дёрнула одну из дверей — закрыта, вторая тоже не поддалась, как и третья. Уже не ждала, что откроется хотя бы одна, но последняя оказалась не заперта. Я оказалась в спортивном зале, в центре которого висела груша. Боксёрские перчатки валялись на беговой дорожке, на ручку другого тренажёра было накинуто полотенце.

Я настолько удивилась, что не сразу поняла, что не одна.

— Что ты здесь забыла? — спросил Яр из-за спины.

Я вздрогнула. Пора было понять, что он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда, но сердце всё равно колотилось.

— Почему ты не сказал, что у тебя есть спортивный зал?

— Зачем?

— Ну как… Может, я бы тоже позанималась.

Его губы изогнулись в пренебрежении, словно бы я сказала нечто несуразное. Пройдя мимо, Яр стянул с тренажёра полотенце и, подняв с пола бутылку воды, открыл.

— Научи меня драться.

Он повернулся ко мне.

— Драться?

— Да, — сказала решительнее.

— С кем ты собралась драться? Со мной? Или с Евой?

— Не смешно, Яр. Я хочу уметь постоять за себя.

— Не все проблемы можно решить кулаками. Даже не так. Мало проблем, которые можно решить с помощью кулаков.

— Да? Ты постоянно куда-то уезжаешь, я одна в этом доме, в лесу. Что, если сюда снова кто-нибудь залезет, а тебя не будет?! С помощью чего мне предлагаешь решать эту проблему?! За стол переговоров сесть?

— Сюда больше никто не заберётся.

— Ты не можешь знать этого наверняка! Ты ничего не можешь знать наверняка, Яр! Кто ты? Бог?! Всевидящее око? Кто?! Ты знал, что Серафим убьёт ту девушку?

Он поджал губы. Взгляд стал холодно-отстранённым, блеск глаз выдал раздражение. Ему не нравилось, что я заговорила об этом.

— Не хочешь учить меня драться — научи стрелять! Может, не все проблемы можно решить с помощью пистолета, но какие-то однозначно можно.

— Женщина не должна держать оружие. Руки женщины созданы для того, чтобы держать ребёнка, а не пистолет, Ками. Женщина создана для того, чтобы давать жизнь, а не забирать её.

Я сдавленно засмеялась, но у Яра мой смех эмоций не вызвал, никаких. Зато мне стало до слёз обидно. Всё это время я как могла гнала от себя воспоминания о трёх ублюдках, смердящих хуже бродящих псов. Если бы Ярослав не вернулся, меня бы уже не было. Даже в случае, если бы они меня не убили, меня бы не было.

— Я хочу быть в безопасности! — жёстко сказала я. — С того дня я всё время оглядываюсь по сторонам, всё время боюсь, что что-то случится. За себя боюсь, за твою дочь! Я имею права на безопасность, Яр! Имею!

— Для тебя быть в безопасности — значит быть в безопасном месте.

— И где оно?! — горячо спросила я. — Где это безопасное место?! Где оно, скажи!

Он не сводил с меня взгляда. Я замолчала и облизнула губы. Сердце билось уже не от испуга, а от хаоса чувств. Мои слова разбивались о глухую стену его отчуждения. Изредка мне казалось, что в ней есть прорехи, но через секунды становилось ясно — это иллюзия.

— Где это место? — спросила я дрожащим шёпотом. — Разве оно есть?

— Есть, — коротко ответил он и, после секундной паузы, добавил: — Рядом со мной.

Больше ничего не объясняя, он показал, чтобы я вышла из зала и, оставив меня снаружи, закрыл дверь. В горле стояли слёзы. С глубоким вдохом я прогнала их и пошла к Еве.

Безопасное место для меня — место рядом с ним. Что он имел в виду? Или это просто слова? Вряд ли. Я знала о Яре не многим больше, чем в самые первые дни: у него есть дочь, он похож на тень, и он скорее промолчит, чем скажет что-то просто так. Ещё, он любит тонкие блинчики с маслом, которые я пеку, но это не имеет никакого отношения к тому, о чём мы говорили, как и пистолет, который всегда при нём.

Камила

С каждым днём ночь становилась длиннее, темнело раньше. Перед тем, как заняться гостиной, Яр превратил для нас с Евой в спальню маленькую комнату на втором этаже. Удобнее бы было на первом, рядом с кухней, но… Самое безопасное место для меня — рядом с ним. Для Евы тоже. Тогда он этого не сказал вслух — поставил перед фактом.

Ева уснула в колыбельке, и я, убедившись, что она крепко спит, отошла к зеркалу. Распустила собранные волосы и тряхнула головой.

— Разве я что-то теряю? — спросила у себя, расстёгивая пуговицы кардигана.

Скинула его с плеч. Чёрные пряди резко контрастировали с бледной кожей. Я дотронулась до шеи, неотрывно глядя на своё отражение, закрыла глаза и представила, что Яр стоит позади меня. Понимала, что это только выдумка, а внутри поднялось волнение. Если бы он сделал ко мне шаг, если бы крепко взял за плечи…

Я подняла веки и, сняв кардиган, бросила на постель. Если бы…

Ярослав

— Камила?

Её тёмный силуэт маячил в дверном проёме. Я