Попаданка, предсказанная дракону - Надежда Фатеева

Сказать, что меня это шокировало, это ничего не сказать совсем!

— Проходи, — сказал Лео, уже своим голосом, но в нем еще дрожали отзвуки той самой чужой твердости. Он не оборачивался, глядя вперед, на дорогу. — Добро пожаловать в Империю Черных Драконов, Алисия.

Я сделала шаг, нога ступила с мягкой, прохладной земли на идеально ровную, теплую от внутреннего свечения плиту. Ощущение было таким же, как и от Ворот, казалось будто я переступила порог не просто государства, а живого, колоссального организма. Воздух здесь пах иначе, не лесом, землей и свободой. Он пах озоном, камнем, нагретым солнцем, и чем-то сладковато-металлическим, как запах редких селективных духов, которые никогда не выветриваются из дорогого магазина.

Мы прошли сквозь Врата. Я оглянулась. Светящаяся пелена сомкнулась за нами, снова став непроницаемой стеной. Отсюда, изнутри, колонны выглядели еще масштабнее. Я чувствовала себя букашкой у подножия исполинских ног спящего титана.

— Лео, — снова позвала я, на этот раз тише. — Это… твой дом?

Он наконец повернулся ко мне. Его лицо было напряженным, а в серых глазах плескалась целая буря чувств, в них была ответственность, усталость, тревога и тоска по чему-то, что, видимо, навсегда осталось позади этих Ворот. — Одна из его многих сторон, — ответил он. — Главная и самая сложная. Забудь, каким ты знала меня в лесу, Алиса. Здесь я — Леодар Фаррелл. Сын Рудгарда. Наследник престола, которого нет и для всех здесь ты — моя гостья. Моя ответственность. И моя, — он помедлил немного и будто выдохнул, — слабость.

Последнее слово он произнес так тихо, что я почти не расслышала. но оно упало мне в душу тяжелым камнем.

Он сказал: «Слабость»? — Я не хочу быть твоей слабостью, — выпалила я, гордо вскинув подбородок, хотя внутри все сжималось от страха. — Я не просила… — Ты не просила попасть в этот мир, я знаю, — перебил он, и в его голосе прорвалась знакомая, уставшая нежность. — но так вышло и теперь мы здесь. Держись рядом и молчи больше, чем говоришь. Смотри, и… постарайся не восхищаться вслух, здесь это считается дурным тоном.

Он снова повернулся и зашагал по дороге, и его силуэт на фоне идеальных, пугающих пейзажей его родины казался мне вдруг бесконечно одиноким.

Я поспешила за ним, чувствуя, как ступаю по чужой, древней и безразличной ко мне мощи. Великолепие Империи давило на меня, вызывая не восторг, а трепет. Это была не свобода Гибельных земель. Это был иной вид могущества — упорядоченный, холодный, древний.

И где-то там, в тех острых, как бритва, черных башнях, жил его родной отец. Император, один из Великих Черных Драконов, который, как я понимала, вряд ли бросится обнимать сына, притащившего с собой беглянку без роду и племени, да еще и без магии, что ценилась в этих запретных для остальных краях.

Я шла за Лео, и мое сердце билось не от страха как от погони Эдриана, а от нового, щемящего чувства. Я была здесь абсолютно и полностью чужой и единственный человек, который связывал меня с этим миром, только что напомнил мне, что он — принц по крови, а я… я всего лишь его «ответственность».

И, возможно, даже его погибель.

Глава 21. Хрустальные Сады Фарреллов.

Алиса.

Дорога, ведущая ко дворцу, оказалась не просто путем, а вторым после обсидиановых врат, ошеломляющим впечатлением от Империи Черных Драконов. Тропа по которой мы шли, вилась не между дикими лесами, а через невероятной красоты ухоженные сады.

Слово «сад» в моем прежнем мире означало цветущие клумбы с розами, аккуратные подстриженные газоны и, в лучшем случае, фонтанчик в тени деревьев.

Здесь же оно означало что-то сродни биосферному заповеднику для драгоценных камней, внезапно сошедших с ума от тщеславия.

Мы вошли под сень аллеи, и я остановилась, буквально пригвожденная к месту от изумления.

По обе стороны дороги росли деревья, но их стволы были не из дерева. Они напоминали черный обсидиан или темный с золотыми вкраплениями яшмовый камень, отполированный до зеркального блеска. А листва… Листва была из темно-зеленого нефрита, тончайшего, полупрозрачного, отливающего то глубоким изумрудом, то нежным цветом морской волны.

Каждый лист был совершенным резным произведением искусства, и они тихо звенели на ветру, издавая мелодичный, хрустальный перезвон, совсем не похожий на шелест живых листьев на деревьях в моем мире.

— Лео, неужели… они живые?» — выдохнула я, забыв о предостережении Леодара не восхищаться вслух.

Он, шедший чуть впереди, замедлил шаг. Я увидела, как напряжение в его плечах понемногу спадает.

— В каком-то смысле, — ответил он, и в его голосе снова появились знакомые нотки. — Их корни уходят в жилы земли, полные магии. Они растут, пускают новые побеги, но да, это камень. Нефритовая аллея, каждое дерево посажено в честь какого-либо события в истории Империи.

Я не могла оторвать взгляда, солнечный свет, пробиваясь сквозь нефритовую крону, дробился на тысячу зеленых бликов, окрашивая все вокруг в призрачный, аквариумный свет.

Воздух был прохладным и пах… безмерной чистотой, будто стерильной, почти медицинской чистотой, какая бывает в операционных палатах. Ни запаха земли, ни прели, ни пыльцы. Это было невероятно красиво, безупречно красиво и от этой безупречности по коже бежали мурашки. В Гибельных землях красота была дикой, опасной, но честной. Здесь она была заключена в идеальную, незыблемую форму. Ею можно было любоваться, но в ней нельзя было жить. По крайней мере, мне.

Мы вышли на открытое пространство — громадную террасу, с которой открывался вид на главную часть садов. И тут мое сердце просто упало куда-то в туфли, сбитые за дни бегства.

Перед нами простиралось поле цветов, но не из лепестков, а из тончайшего хрусталя. Миллионы стеблей, увенчанных чашечками, бокалами, звездами и спиралями чистого, прозрачного кварца, аметиста, горного хрусталя и розового топаза.

Они искрились и переливались в лучах солнца, отражая свет с ослепительной, режущей глаза яростью. Казалось, кто-то высыпал здесь сокровища всей вселенной.

Между ними струились ручьи, но вода в них была не синей, а серебристо-белой, плотной и тягучей, как жидкий металл. Она не журчала, а… пела. Тихо, на высокой, звенящей ноте, которая сливалась в странную, меланхоличную мелодию.

— Расплавленное серебро? — прошептала я обескураженно таращась на это великолепие. — Не совсем, но близко по сути. Это очищенный лунный свет, запечатанный в водах подземного источника, — поправил Лео. Он стоял рядом, наблюдая