Попаданка, предсказанная дракону - Надежда Фатеева

Я обернулась к Лео, в его глазах я искала отражение своего потрясения, может, даже ужаса перед этой неправильной правильностью.

И неожиданно для себя я увидела… понимание. И ту самую, знакомую искорку. — Ну что, принцесса? — спросил он, и уголок его рта дрогнул в полуулыбке. — Готовы ли вы променять мокрые ночи у костра на вечный блеск хрусталя?

Это был мой Лео, тот, который называл меня «принцессой» с легкой издевкой и теплотой. Именно тот, чья улыбка была лукавой, а не ледяной. Маска принца Леодара дала трещину, и сквозь неё проглядывал настоящий Лео.

— Он… он ослепляет, — честно сказала я, щурясь от бликов. — И этот звук… он сводит с ума. Как здесь можно думать? — А здесь и не думают, — он сделал шаг ко мне, понизив голос, будто делясь секретом. — Здесь демонстрируют! Демонстрируют мощь, богатство, контроль над самой природой. Каждый кристалл, каждый поющий ручей — это напоминание: Фарреллы могут превратить даже красоту в оружие престижа.

— Это похоже на гигантскую, очень дорогую витрину, — вырвалось у меня. — Где все экспонаты прикованы цепями. Даже если эти цепи из лунного света.

Лео рассмеялся. Настоящим, тихим смехом, который, казалось, был здесь единственным живым, не запрограммированным звуком. — Боги, как же ты права, я всегда это чувствовал, но не мог выразить. «Витрина» … Идеальное название для этого всего….

Его смех разрядил то напряжение, что сдавливало мне грудь.

Я тоже улыбнулась.

— Лео, мне все еще больше нравится наш зайж. Он хоть смешной и неправильный, с длинными ушами и иголками ежа и пахнет мхом и черникой, но…, — я запнулась, подбирая слова.

— Все же от него не тянет стерильностью и… магией, — добавил он, и его взгляд стал теплым, почти нежным. Он смотрел на меня так, будто видел не чужую девушку в потрепанном платье, а союзника, друга, — Не бойся этой показухи, Алисия. Это всего лишь фасад, как и моя роль принца. Под ним… все еще есть тот, кто ненавидел учить этикет и предпочитал кухню замка бальным залам.

От этих слов стало тепло внутри, несмотря на пронизывающую, идеальную красоту вокруг. — Когда ты жил здесь, ты скучал поэтому? По кухне? По простоте?

— Каждый день, — признался он просто. Его взгляд скользнул по хрустальным полям, и в нем мелькнула тоска. — Здесь все имеет цену, вес, значение. Каждый твой шаг, каждое слово анализируется. Мне иногда хочется снова стать просто Лео, человеком с одним мешком провизии и одной целью — выжить.

— Для меня ты всегда будешь в первую очередь им, — сказала я, и сама удивилась своей смелости. — Независимо от того, сколько нефритовых деревьев тебя окружает и сколько хрустальных цветов на твоих полях.

Он задержал на мне взгляд чуть дольше, чем того требовала вежливость. В его серых глазах что-то вспыхнуло, что-то глубокое и серьезное. — Алисия, запомни эти слова, — тихо произнес он. — Они могут быть важнее, чем кажется. И… спасибо тебе за них…

Мы продолжили путь, но теперь шли почти рядом.

Лео больше не был неприступным принцем впереди, а стал моим гидом, моим проводником в этом безумном мире.

Он показывал мне «поющие гроты», где сталактиты и сталагмиты из синего агата издавали сложные аккорды при дуновении ветра, и «аллею отражений» — узкий канал с неподвижной, как ртуть, водой, в которой все пейзажи отражались с пугающей, увеличенной четкостью.

— Здесь учатся контролировать свои эмоции, — пояснил Лео. — Если твое отражение искажается от гнева или страха, вода начинает бурлить. Очень показательно и наглядно, на это хоть однажды стоит взглянуть, но пожалуйста не сейчас, ладно?

Я посмотрела в черную гладь воды. Мое отражение смотрело на меня широко раскрытыми глазами, с синими, как будто чужими, волосами. Оно выглядело потерянным, но… совершенно спокойным.

Вода оставалась неподвижной. Видимо, мой внутренний ужас уже прошел стадию кипения и достиг состояния устойчивого оцепенения.

Чем ближе мы подходили к дворцу, чьи острые шпили уже вырисовывались впереди во всей их угрожающей красоте, тем больше Лео возвращался к себе.

Он шутил, комментировал чопорность садовых скульптур, изваяний драконов в идеально симметричных позах, и даже пытался объяснить, как ухаживать за хрустальным цветком, не сломав его стебель.

— Представь, что ты гладишь взглядом самого нервного кота в мире, — он произнес это и я поняла, что это так и есть, что это правда.

Ирония и теплота в его голосе были моим якорем. Они напоминали, что за всем этим великолепием, за всей этой ледяной мощью, скрывается человек, которого я успела узнать и которому научилась доверять.

Да, он принц. Да, у него есть обязанности и тайны, о которых он не говорит, но сейчас, в этих садах, он выбрал быть просто Лео. Со мной.

И когда мы наконец вышли к огромной, устланной черным мрамором лестнице, ведущей ко входу во дворец — зданию, которое выглядело как скрещенные кинжалы, устремленные в небо, — я уже не чувствовала себя такой одинокой.

Страх никуда не делся, но к нему добавилось странное, упрямое чувство, что бы ни ждало меня за этими дверями, я не одна. У меня есть союзник. Пусть даже этот союзник — сам наследник всего этого каменного величия, умеющий смеяться над его абсурдностью.

Это давало мне слабую, но настоящую надежду и я выдохнула, выпрямив спину и подняв голову, я взяла Лео под руку, и мы пошли.

Глава 22. Император Черных Драконов.

Алисия.

Тронный зал дворца Фарреллов был создан не для людей. Он был создан для богов, или, что более вероятно, для самих драконов, желающих подчеркнуть свое превосходство над всем сущим.

Мое первое впечатление, когда массивные двери из черного дерева с инкрустациями из когтей какого-то исполинского зверя распахнулись перед нами, было простым: здесь можно затеряться и умереть от холода, и тебя никогда не найдут.

Высота потолка терялась в полумраке, где угадывались очертания каменных сводов, похожих на сложенные драконьи крылья. Стены, отполированные до зеркального блеска, отражали тусклый свет, исходящий не от факелов, а от вмурованных в камень массивных кристаллов, пульсирующих холодным синим и серебряным сиянием.

Аллея между рядами молчаливых, замерших в почтительных позах стражников и придворных вела к возвышению и