Пленница Его величества - Анастасия Миллюр

Без его присутствия дворец становился не просто тише — будто терял свою ось. Пустота ощущалась не в стенах, а внутри. В паузах между шагами стражи. В слишком долгих взглядах служанок. Словно с его отъездом исчезло нечто большее, чем просто мужчина — исчез центр тяжести.

Я обернулась, шагнув мимо кресла, где осталась нетронутая чашка с остывшим чаем. Горло пересохло. Я не помнила, когда в последний раз пила воду, не говоря уже об отдыхе. Но остановиться было невозможно.

Спальня была завалена бумагами — весь пол от ложа до письменного стола. Я рассортировала их по темам: допросы, внутренние отчёты, протоколы стражи, личные заметки, сделанные мной после разговоров с Далилой и Илиной. Некоторые листы были соединены тонкими нитями — красными и синими, в зависимости от того, насколько достоверным был источник. Это был мой хаос. Мой порядок.

Я прошлась по краю узора, стараясь не наступать на хрупкие связи. Всё начиналось с простой мысли: прежняя хозяйка тела не боролась за свою жизнь. Почему?

Потому что не боялась смерти? Или знала, что это — не конец?

Я вытащила из стопки один лист — старую справку о её поведении в первые дни заключения. В ней говорилось: «Не подавала признаков паники. Отказалась говорить».

У меня было не только это. Я нашла о ней всё, что смогла. Безродная Рэлиан. До девятнадцати лет — ни одного упоминания в архивах. Пустота. А потом — имперская охота. Госпожа нашла в лесу девушку необыкновенной красоты, забрала в лагерь, а позже устроила её служанкой во дворец.

Вот где вчерашний стражник её видел. Рэлиан была одной из них.

Три года она служила исправно. Её даже повысили до должности чашной дамы — подливать Императору вино. Честь, которая выпадает не каждому, особенно безродной.

Но ей доверились, а она поднесла Императору яд.

Я снова и снова перечитывала знакомое наизусть досье, и каждая строка отзывалась во мне странным эхом. Она не могла быть просто красивой сиротой. Не могла так быстро пройти путь от безвестности до руки с кубком.

Слишком идеально. Слишком выверено.

Что-то в этом не складывалось.

Кто-то хотел добраться до Императора и готовил для этого девушек. Кто-то хотел меня убить и подослал Илину. Здесь была связь, но я не могла её нащупать. Или сначала стоило спросить, как я вообще оказалась в этом теле?

Мысли жужжали, как рой ос в черепе. Я ловила их, сшивала нитками, но всё равно теряла главную. Я пыталась мыслить логически. Отстранённо. Но чем ближе я подбиралась, тем отчётливей чувствовала — это не чужая история. Это была её жизнь. И теперь — моя.

Я взъерошила волосы и начала сначала, посмотрела на нитку, соединяющую показания Далилы и заметки о магических школах. И ниже — фраза из книги о душах: «…перенос возможен лишь в том случае, если принимающая сторона обладает психической устойчивостью и внутренним согласованием с энергетическим следом исходника…»

А если она была не обычной сиротой?

Я опустилась на колени, скользнула пальцами по линиям.

Нужно вернуться к профилю преступника.

Он организован, собран, умеет выждать перед тем, как сделать ход. Преступник не молод. Он выбирает своими пешками женщин, но все они разного возраста. Ни в одном убийстве не было сексуального подтекста.

Возможно, у него проблемы с женщинами в целом. Или ему насолила одна — а остальные стали её суррогатами?

Рэлиан — пыталась отравить Императора.

Алайа — её обучали, чтобы она подобралась к Императору как можно ближе.

Далила — обучала девушек и была поставщиком информации.

Илина — должна была убить Рэлиан. То есть — меня.

Далилу и Илину шантажировали. Алайе наверняка пообещали золотые горы. А что насчёт Рэлиан? Какой мотив у неё был убивать Императора? Нет, это было не её решение. Она была одной из пешек. Пешек ли?

Время расползалось, теряя границы. Я то сидела на полу, то вставала, забывая, где оставила бумаги. Разговаривала сама с собой, рисовала в воздухе линии, связывая людей, имена, мотивы. Ответ был близко, я чувствовала. От обеда и ужина я отказалась, распугала горничных, запретив убирать комнату и мешать мне.

Голова раскалывалась. Я подхватила с пола досье Рэлиан. И вдруг в голове щёлкнуло.

А что, если она была не пешкой, а центром всей партии?

Я сжала папку сильнее. Пальцы заныли от напряжения.

Что, если именно её хотели уничтожить, потому что она знала слишком много? Что, если она не просто оказалась здесь, а сбежала? Скрывалась? И её нашли не случайно, а потому что кто-то уже искал её следы во дворце?

Может быть, именно она попыталась остановить его. А я — не случайная замена, а её последний ход.

Мысли захлестнули с новой силой. Если она действительно всё знала, если сама меня призвала…

Значит, он поймёт, что в теле — уже не она.

Я услышала собственное дыхание — слишком частое, слишком неровное. Воздух будто стал плотнее, будто стены уже знали, что он близко.

Выдох не принес облегчения. Кожа покрылась мурашками, и вдруг я услышала шаги.

Неуверенные вначале, почти скользящие — а затем всё отчётливее, ближе. Неизвестный ритм. Не один из стражи. Не один из слуг.

Сердце ухнуло в живот. Я замерла.

Это он? Уже? Как он нашёл меня так быстро?

Я сжалась внутренне, ладонь скользнула к краю стола, туда, где ещё утром лежал нож для бумаг. Абсурдный жест — как будто против него поможет металл.

Шаги приближались. Но спустя мгновение я услышала, как с той стороны двери коротко скрипнула створка. И всё стихло.

Пауза.

Моё тело будто застыло. Все мышцы напряглись, как у зверя, услышавшего хруст в чаще. Грудная клетка сжалась, а ладони стали ледяными. Мне казалось, если я сделаю хоть движение — он войдёт. Он, не кто-то другой. Он, тот, о ком я боялась даже думать слишком громко.

Кто-то взялся за ручку, и дверь открылась.

Но на пороге стоял противник куда более серьезный.

Император.

И только тогда моё тело позволило себе сдвинуться. Напряжение внутри не исчезло — наоборот, вылилось в горячую слабость в коленях и покалывание в пальцах. Я почувствовала, как по спине медленно скатилась капля пота. Его появление — удар, но в то же время и облегчение. Я боялась, что за дверью окажется кто-то другой. Что это — конец.

А он просто смотрел на меня. И этого оказалось достаточно, чтобы я забыла, как дышать.

На нём всё