Пленница Его величества - Анастасия Миллюр

ГЛАВА 12

Пламя ворвалось в мой сон, как вопль.

Я подскочила на постели. За стенами раздавался топот, гул голосов, кто-то звал на помощь. Что-то случилось. Я бросилась к двери — в ту же секунду она распахнулась. На пороге — служанка. Лицо белое, губы дрожат:

— Пожар, госпожа! Западное крыло горит! Маги… маги не могут сдержать огонь!

Я рванула к окну. За куполами — багровое зарево, будто небо вспыхнуло. Огонь жил, дышал, надвигался.

— Где Император?

— Его комната… Покои… окружены огнем! Маги пытаются… — сбивчиво лепетала служанка, с каждым словом белея от страха все больше.

Сердце сжалось. Без слов накинула плащ, сунула ноги в сапоги — и вон из покоев. Коридоры уже были залиты дымом и криками. Дым царапал горло, въедался в кожу, с каждой затяжкой прожигал легкие. Он пах жженым шелком, копотью и чем-то ещё. Казалось, он ползет по стенам, проникает под кожу, оставляя привкус паники на языке. Стража неслась мимо. Служанки плакали. Евнухи что-то выкрикивали. Вокруг — паника. Но я бежала туда, где было ярче.

Где он.

Огонь ревел в арке, изрыгая жар и свет. За стеной пламени — его покои. Проход был отрезан, искры сыпались с потолка, оседая на плечи магов. Те стояли полукругом, сосредоточенные, руки чертили сложные знаки, воздух дрожал от переплетения заклятий. Но всё было напрасно — пламя не отступало. Оно будто чувствовало их страх и становилось только сильнее, подчиняя себе пространство.

Я старалась не поддаться эмоциям, вцепившись в остатки хладнокровия, словно в обломок дерева посреди бури. Но разум уже рисовал картины — густой дым, закрытые окна, задыхаясь, император падает на колени, ищет выход… и не находит. Я резко выдохнула — но внутри уже поднималась паника, липкая, обволакивающая, как дым. Я не справлялась. Когда речь пошла о Нем, я вдруг растеряла всю отточенную годами выдержку. Мои реакции обострялись, логика ускользала. Страх за него — чужой, но уже родной — выжигал всё лишнее, оставляя только одно желание: спасти.

И тогда я увидела его — придворного мага, которого я запомнила с допроса. Он шагал ко мне быстро и уверенно.

Я вцепилась в него, как в единственный ориентир в охваченной огнём реальности. Он был твёрдым, холодным — и в этом была сила. В нём было то, чего мне остро не хватало — контроль. Стабильность, которая могла быть ложной, но тогда мне было всё равно.

— Он жив?!

Маг коротко кивнул и прошелся по мне взглядом, будто проверяя все ли со мной в порядке.

— Его величество жив. Пока.

Слова ударили, как пощечина. Всё сжалось внутри — и разжалось в остром приступе облегчения, боли, страха. Я не заметила, как качнулась вперёд, словно нуждалась в поддержке. Маг сжал мои плечи и встряхнул, пытаясь привести меня в себя.

— Если мы сейчас же не узнаем виновника, может быть уже поздно. Его величество вытащил тебя со дна жизни. А теперь ты можешь отплатить. Спасти его. Или — потерять навсегда.

Я сглотнула. Эти слова задели глубже, чем я готова была признать. В груди всё обрушилось — он знал, куда давить. Он говорил не к разуму — к самой боли внутри.

Против моей воли Император пробрался слишком глубоко. Он стал моей точкой отсчета в этом мире.

И поэтому часть меня уже кивала в согласии.

— Идем. Времени мало.

Я шагнула за ним, не оглядываясь. Умом я уже не управляла. Внутри был только страх. Он вёл, и я слепо шла за ним.

Лишь на мгновение внутри мелькнуло что-то острое — мысль на грани: всё слишком организованно, слишком просто. Но я оттолкнула ее. Потому что если остановлюсь — увижу, как теряю Его. А это было невыносимо.

Поэтому я бежала вслед за магом, мысленно подгоняя его двигаться быстрее.

Мы свернули в коридор, и стены начали сужаться. Я знала: назад пути не будет. Но всё равно шла. Воздух становился тяжелее. Темнее.

Скрипнула дверь, щелкнул засов. Мы оказались в округлом подвальном помещении, где все уже было приготовлено для ритуала — узорчатый круг на полу светился слабым голубым светом, в воздухе витал запах жжёных трав и металла. Свечи горели ровно, будто не чувствовали огня, бушующего наверху. Слишком спокойно. Слишком правильно. Неестественно.

Я подняла взгляд на мага.

Он встал в центр круга и возложил руки на алтарь.

Я замерла, но не из-за холода подземелья. Внутри что-то надломилось. Я смотрела на руки мага — и не могла отвести взгляда. Он не сделал жеста. Того самого. Не коснулся запястья. Всегда делал. Всегда.

Мозг пытался сопротивляться — искать объяснение, но оно не приходило. Вместо этого по спине прошёл холодный ток. Сердце сжалось — кровь сгустилась. Что-то чужое, липкое, ужасающе знакомое глядело на меня из его глаз. И тут пришло понимание. Как трещина, прошедшая по зеркалу.

Это не он.

Уже не он.

Я сделала полшага назад, но было поздно. Всё уже началось.

Воздух в подвале стал густым, как смола. Я чувствовала, как меня затягивает внутрь круга. А он… он стоял спокойно. Смотрел на меня так, будто уже выиграл.

Пламя наверху отвлекло всех. И пока во дворец сгорал в пожаре, пока люди задыхались от дыма, меня вели сюда. Как жертву.

Я пришла сама. Я всё упростила для него.

Он заговорил. Не вслух — губы почти не шевелились, но слова разрывали пространство. Воздух задрожал, стал плотным, как стекло, а свет свечей начал пульсировать в такт его голосу.

Я попыталась сделать ещё шаг назад, но не смогла сдвинуться. Что-то схватило меня — незримое нечто, могущественнее любой природной силы. Как будто само помещение сжалось, замыкаясь вокруг.

Круг на полу вспыхнул ярче. Меня начало тянуть внутрь.

«Нет, — мысль была сухая, сжатая в комок. — Так легко я не дамся!»

Пока ноги, будто не мои, переступали по полу, приближаясь к кругу, я быстро шарила взглядом по комнате, ища то, что могло бы помочь. Я не имела сил противостоять магии. Но я помнила, как она работает.

Маг сконцентрирован. Взгляд погружён в узор круга. Он считает, что я в панике, что не могу думать ни о чем, кроме пожара и Императора. Пусть так будет и дальше. Ведь пока он думает, что победил, у меня есть шанс на спасение.

Я опустила взгляд. Жирные узоры на полу пульсировали светом, как переполненные кровью вены. Но не все. Некоторые линии казались тонкими и неуверенными, будто их торопливо пририсовали в последний момент. Там,