Хозяйка замка на скале - Анастасия Пенкина

взяла ее! — крикнула я, поднимаясь. Но тут же поняла, что совершила ошибку. Стенки оврага, размокшие от ливня, были как масло. Мои ноги скользили, не находя опоры. Я сделала несколько неуверенных шагов, пытаясь взобраться, и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Я вскрикнула, инстинктивно прижимая к себе Роззи, и полетела вниз. Короткий полет закончился грубым и болезненным ударом о дно оврага. Острый камень впился мне в колено, вырвав из горла стон. Вторая волна боли пронзила плечо и голову, которыми я ударилась о валун. Я лежала, оглушенная болью, а ливень сверху беспощадно лил. По щеке потекло что-то теплое, смешиваясь с дождем. Роззи, все еще зажатая в моих объятиях, жалобно пищала.

— Агата!

Голос Кайдена прорвался сквозь грохот стихии. Я посмотрела наверх и увидела его силуэт на краю оврага. Он не стал искать обходной путь. Он не стал оценивать обстановку, а просто шагнул вниз.

Словно гора, решившая сдвинуться с места. Кайден скользнул по глинистому склону, сохраняя равновесие с кошачьей ловкостью, и через мгновение уже стоял на коленях рядом со мной, заслоняя меня от дождя.

— Агата, — позвал Кайден, и голос его был каким-то сдавленным, а руки, коснувшиеся моих плеч, оказались на удивление бережными. — Где болит? Можешь пошевелиться?

Я попыталась что-то сказать, но выдала лишь стон, когда попытка опереться на травмированное колено вызвала новую волну боли.

— Колено... и плечо, — прошептала я, сжимая в охапке дрожащую Роззи. Граф обеспокоенно блеял, крутясь рядом.

— У тебя кровь… — он вскинул руку к моему лицу. Я чувствовала саднящую рану на лбу у кромки волос.

Лицо Кайдена, освещенное снизу магическим светом, стало жестким.

— Держи Роззи крепче, — скомандовал он коротко.

Прежде чем я успела понять его намерения, крепкие руки скользнули под меня. Одна оказалась под согнутыми коленями, другая под спиной. Он приподнял меня так легко, будто я была пушинкой, а не взрослой женщиной. Я инстинктивно обвила его шею свободной рукой, прижимая к груди Роззи. Голова закружилась от внезапного движения, от боли… от головокружительной близости. Я чувствовала как напрягались его мышцы от движения, слышала учащенное дыхание около моего уха, вдыхала запах мокрой кожи, дождя и чего-то неуловимо мужского, что было его и только его.

Кайден не стал карабкаться обратно по скользкому склону. Он понес меня вдоль оврага, его шаги были быстрыми и уверенными даже по размокшей земле. Дождь хлестал ему в лицо, но он, казалось, не замечал этого. Дым, появившийся из ниоткуда, бежал рядом с Графом, низко прижав уши.

Вскоре Кайден нашел пологий выход и просто вынес нас наверх. Он не остановился и не поставил меня на землю. Он просто развернулся в сторону фермы и большими шагами понес к своему дому.

Я прижалась лицом к его мокрой рубахе, закрыла глаза и позволила этому странному, невероятному чувству безопасности захватить себя. Боль отступала, уступая место оглушительному осознанию одного простого факта: я была в его руках. И в этот миг, промокшая, исцарапанная и напуганная, я не хотела оказаться где-то еще.

Кайден занес меня в дом и дверь за нами захлопнулась, отсекая яростный рев грозы. Внутри было тепло, сухо и в камине тлели угли. Пространство было небольшим, аскетичным, но чистым и уютным. Кайден на мгновение замер у порога, все еще держа меня на руках, словно не зная, куда пристроить свою неожиданную ношу. Потом он осторожно, с невероятной для его мощи бережностью, опустил меня на жесткий топчан, стоявший у камина.

— Сиди, — коротко бросил он. — Не двигайся.

Кайден отступил, ловко подбросил дрова в камин. Я наконец смогла перевести дух. Адреналин начал отступать, и боль напомнила о себе. Колено горело огнем, а плечо ныло глухой, пульсирующей болью. Роззи, замерзшая и промокшая, пошевелилась у меня на коленях и сползла вниз. Кажется, испуг был единственной ее травмой. Она пробралась поближе к огню и уселась на мягкий коврик.

Кайден вернулся с миской чистой воды, куском мягкой ткани и небольшой деревянной шкатулкой. Он поставил все это на низкий стул рядом с топчаном и опустился передо мной на одно колено. В свете огня камина его лицо казалось высеченным из камня, напряженным и сосредоточенным.

— Где болит больше всего? — спросил он, его взгляд скользнул по мне, оценивая повреждения.

— Колено, — прошептала я. — Правое.

Он кивнул.

— Покажи.

Я замерла. Показать? Это означало поднять подол платья. Наверняка такое поведение здесь считалось верхом неприличия. Но в этой хижине, под шум ветра за стенами, все правила казались неважными. Я медленно, почти робко, подобрала мокрый подол платья, обнажив ноги до середины икр. Шерстяные чулки порвались и сползли, обнажая бледную кожу, испещренную царапинами и синяками. Правое колено было разбито в кровь, и ссадина сочилась кровью, смешиваясь с грязью и дождевой водой.

Кайден не сказал ни слова. Он смочил ткань в воде, и его пальцы, большие и шершавые от работы, с неожиданной нежностью обхватили мою лодыжку, чтобы зафиксировать ногу. От его прикосновения по моей коже пробежали мурашки, и вовсе не от холода.

Он был так близко. Я могла разглядеть каждую морщинку у его глаз, каждую каплю дождя, застрявшую в его темных ресницах.

Он начал смывать грязь и кровь. Движения его были методичными и удивительно аккуратными. Вода была прохладной, но его пальцы, касавшиеся моей кожи возле ран, казались обжигающе горячими. Он поднял на меня взгляд, и в его карих глазах плясали отблески огня.

— Должно быть, очень больно? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала та самая хрипотца, что сводила меня с ума.

Я не могла издать ни звука. Я могла только молча покачать головой, боясь, что если я открою рот, то скажу какую-то глупость. Которая не простительна в моем возрасте. Я была очарована, заворожена этим мужчиной. Его силой, с которой он вынес меня из оврага. Его смелостью, с которой он шагнул вниз. И теперь этой убийственной заботой, с которой он опустился передо мной на колени.

Еще ни с одним мужчиной, ни с тремя мужьями в прошлой жизни, ни тем более в этой, я не чувствовала себя хрупкой драгоценностью.

Кайден открыл шкатулку. Внутри лежала темная, густая мазь с терпким травяным запахом. Он набрал немного на палец, и его взгляд снова встретился с моим, словно спрашивая разрешения. Я снова молча кивнула, чувствуя, как по щекам