Хозяйка замка на скале - Анастасия Пенкина

— Граф, иди сюда, — скомандовала я, стараясь вложить в голос ту самую уверенность.

Граф нерешительно переступил с ноги на ногу. Кайден медленно, плавно протянул к нему руку, дал обнюхать тыльную сторону ладони, а затем осторожно, но твердо положил ее ему на холку.

— Видишь? — тихо сказал он, и его дыхание коснулось моей щеки. Голова закружилась от его близости, от смеси запахов свежего молока, кожи и осеннего утра. — Он позволяет. Потому что чувствует, что я не причиню ему вреда. Теперь твоя очередь.

— Когда ты успел приручить моих козлодраков? — попыталась я пошутить, чтобы хоть как-то сбросить наваждение, охватившее меня от невинной близости.

Кайден улыбнулся, взял мою руку и положил поверх своей, на теплую шерсть Графа. Под моей ладонью я чувствовала и упругость мускулов зверька, и тепло руки Кайдена. И это было невыносимо интимно.

— Теперь режь, — прошептал он прямо мне в ухо. — Быстро и четко. Он почувствует твою решимость и не испугается.

Я взяла ножницы в другую руку. Пальцы дрожали. Я снова посмотрела на Кайдена, ища поддержки. Он кивнул, его взгляд был серьезным и ободряющим. Я вдохнула, собралась с духом, подхватила прядь и сжала ручки ножниц.

Раздался сухой, упругий хруст. Прядь шелковистой, переливающейся шерсти упала мне на колени.

Граф вздрогнул, но не отпрянул. Он лишь повернул голову, посмотрел на меня своими большими, умными глазами, словно спрашивая: «И это все?». И снова принялся доедать свою лепешку.

У меня вырвался сдавленный, счастливый смешок. Получилось!

— Вот и все, — Кайден убрал свою руку, и я тут же почувствовала холодок на том месте, где всего секунду назад было его тепло. — Дальше сама справишься?

— Справлюсь, — выдохнула я, глядя на первый, драгоценный клочок своей будущей свободы, лежащий у меня на коленях. Я была совершенно уверена в этом.

Работа шла медленнее, чем я рассчитывала. До завтрака я едва успела начать стричь графа, как пришлось вернуться в замок. Я пришла позже, чтобы закончить хотя бы с ним. Мне удалось достичь Графа, как малышам захотелось устроить догонялки и мне пришлось участвовать.

Наконец, я любовалась первой горкой шерсти, состриженной с Графа, она лежала в корзине. Пушистое, переливающееся розово-зеленое облако, глядя на которое сердце замирало от восторга. Но это был лишь первый шаг. Шерсть нужно было вычистить, промыть и высушить, прежде чем она станет пряжей. Но пока этого было слишком мало, нужно подстричь хотя бы еще одного козлодрака.

Погода, однако, имело на этот счет другие планы. Время близилось к обеду, но солнце вдруг померкло, скрывшись за набежавшими свинцовыми тучами. Воздух потяжелел наполняясь влагой, тишина вдруг стала какой-то зловещей, отчего крики ворон казались особенно тревожными и пронзительными.

На ферме началось беспокойное оживление: козы метались по загону, блеяли, предчувствуя непогоду. Мои козлодраки тоже были настороже. Задира и Шустрик не бегали, а жались друг к другу, а Тихоня сидел, прижав уши, его обычно сонный взгляд был полон тревоги.

Кайден спешно загонял коз в сарай. Увидев меня, он нахмурился. — Агата, возвращайся в замок. Сейчас начнется дождь. И скорее всего будет гроза.

— Я быстро! — крикнула я ему, подходя к загону. — Мне нужно только еще немного шерсти…

Мне не терпелось подготовить шерсть уже сегодня.

Мой взгляд скользнул по козлодракам, и я замерла. Я пересчитала их автоматически. Лорд Задира, Шустрик, Тихоня... Граф, который тревожно тыкался мне в руку, словно пытаясь что-то сказать. Их было четверо. — Роззи? — позвала я. — А где Роззи?!

Ответом было лишь нарастающее беспокойство остальных. Граф блеял, задирал голову, его крылья нервно вздрагивали. Он толкал меня к краю загона, в сторону леса.

— Кайден! — в голосе моем прозвучала паника. — Роззи нет!

Кайден, загнав скот в сарай, уже собиравшийся идти в сторону дома, но резко развернулся. Его лицо стало суровым. — Проклятье! Она наверняка испугалась первых раскатов. Агата, ты должна возвращаться в замок. Гроза…

— Я не могу ее оставить! — перебила я его, уже пролезая через изгородь. — Она одна и напугана!

Граф рванул в сторону леса, оборачиваясь, словно зазывал идти за ним. Я бросилась за ним.

Кайден выругался сквозь зубы, но через мгновение нагнал меня.

Мы брсились в лес, который уже погружался в предгрозовые сумерки. Ветер завывал в кронах, срывая желтые листья. Граф бежал впереди, время от времени останавливаясь и оглядываясь, чтобы мы не отстали. Я звала Роззи, но вой ветра заглушал мой голос.

Первый удар грома прокатился над нами оглушительным раскатом, от которого содрогнулась земля. Хлынул дождь. Не мелкими каплями, а сплошной стеной ледяной воды, которая слепила и за секунду промочила до нитки. В следующую секунду лес озарила очередная ослепительная вспышка молнии.

Если бы не она, я не заметила бы заросший кустами овраг прямо перед нами.

Я резко остановилась и тут же услышала слабый, испуганный писк. Он шел снизу, из оврага. Я затормозила у края, едва не поскользнувшись на мокрой траве. Кайден схватил меня за плечо, удерживая от падения. — Осторожно!

Внизу, на дне оврага, сидела Роззи. Она дрожала всем телом, ее обычно яркие крылья бессильно обвисли. Рядом с ней зияла узкая расщелина в земле. Норка какого-то животного, в которую она, видимо, попыталась забиться, но застряла. Она увидела нас и жалобно, почти неслышно блеяла.

— Я спущусь за ней! — закричала я, перекрикивая шум ливня.

— С ума сошла? Склон скользкий! Ты свернешь себе шею! — рявкнул Кайден, но я уже искала путь вниз.

— Я не оставлю ее тут одну! — я уже сползала вниз, цепляясь за мокрые корни и камни.

Вода заливала лицо, град крупных капель бил по спине. Еще один оглушительный удар грома, казалось, разорвал небо прямо над нами. Роззи вжалась в землю с испуганным визгом. Я, не раздумывая, скатилась по мокрой глине вниз, в темноту оврага и подползла к Роззи.

— Все хорошо, малышка, все хорошо... — бормотала я, пытаясь высвободить ее из расщелины. Она была в панике, отчаянно цеплялась коготками.

— Агата! Ты цела? — раздался голос Кайдена сверху.

Я обхватила Роззи обеими руками, прижала к груди, чувствуя, как ее маленькое сердце бешено колотится. Она уткнулась мордочкой мне в шею, дрожа.

— Я