Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

в сторону помывочной. Да уж, старые трубы давно были проблемой отделения. Он не раз пытался добиться выделения средств на капитальный ремонт, но безрезультатно. Геннадию Ивановичу постоянно приходилось латать износившийся водопровод.

Стоп! Сегодня же на купание должны были прийти девушки из соседнего общежития. Те самые будущие медсестры, которые учились на курсах. Как он мог об этом забыть?

Когда свернул в последний коридор, замер, несколько смутившись. Три или четыре девицы, закутанные только в полотенца, в ужасе озирались по сторонам. А одна из них дёргала за руку Степана Павловича — того самого кузена княгини, помощника хирурга, который постоянно нарывался на неприятности.

— Скорее! Там осталась девушка! — кричала одна из девиц, буквально настаивая, чтобы Степан Павлович вошёл в помывочную и кого-то спас.

Но тот не хотел. Он отнекивался, говоря, что нужно вызвать охрану, а сам жадно разглядывал полуголых девиц — их торчащие коленки и голые плечи.

— Посторонитесь немедленно! — бросил Роман Михайлович и, едва не сбив с ног Степана Павловича, ворвался в купальню.

Он прекрасно знал, какими жуткими последствиями может обернуться ожог кипятком. Заиметь пациентку по вине отделения ему очень не хотелось.

Купальня была наполнена целыми облаками пара. Из трубы недалеко от входа выплёскивалась горячая вода.

— Эй! — он попытался что-то сказать, но горячий воздух опалил лёгкие.

Он сделал несколько шагов вперёд, пытаясь рассмотреть того, кто здесь остался, и замер.

Неподалёку стояла Анна. Он узнал бы её из тысячи. Совершенно обнажённая, укрытая лишь мокрыми волосами. Она смотрела на него в ужасе. Белая пена медленно стекала по её коже.

Он выхватил взглядом всё — и широкие бёдра, и стройные длинные ноги, и то, что не должен был видеть никто, кроме её будущего мужа. Замер, не в силах пошевелиться.

Да, влетая сюда, он должен был приготовиться увидеть что угодно, да и особенности профессии не раз заставляли сталкиваться с обнаженными телами пациентов, но… Роман Михайлович все равно ошалел.

В тот же миг девушка закричала и в ужасе бросилась к бадье, чтобы спрятаться за ней.

Наконец Роман Михайлович очнулся и резко развернулся. Сердце выскакивало из груди. Видение голой девицы, поразительно красивой и женственной, так и стояло перед глазами, затуманивая сознание. Почти как в его снах. И даже лучше…

Однако далее в его разуме произошёл настоящий взрыв: «Она сделала это специально! — пронеслось вдруг. — Она просто соблазняет меня. Да, это факт. Почему из всех девиц именно она, да ещё и в таком виде, осталась здесь? Это всё подстроено!!!»

Роману Михайловичу стало тошно. Больше всего на свете он презирал манипуляторов и обманщиков.

— Анна… Боже, почему вы не прикрылись? — голос его прозвучал строго и холодно, потому что молодого доктора обуревало возмущение.

Но на самом деле причиной его гнева был самый настоящий страх: теперь эту девицу он вообще никогда не выбросит из головы…

Глава 19 Докопался до истины

Роман Михайлович…

Степан Павлович немного побаивался Романа Михайловича, несмотря на свое высокое происхождение (быть кузеном самой княгини — это вам не хухры-мухры!). У него были на то причины…

Роман Михайлович схватил его за шкирку и отволок от полуголых девиц. Им же приказал немедленно одеться и отправляться к себе в общежитие. По пути поймал одну из медсестер и поручил ей принести одежду для Анны Кротовой, оставшейся в помывочной. Сказал незамедлительно позаботиться о ней и прийти отчитаться. Та испуганно моргнула, поспешно закивала и убежала.

Он знал, что его авторитет заставит всех действовать чётко и слаженно.

Степан Павлович вырвался из его хватки и посмотрел на молодого человека несколько обиженно.

— Что же ты, Роман, выставляешь меня каким-то идиотом перед персоналом?

— Простите, Степан Павлович, — бросил он, ничуть не раскаиваясь. — Но репутация ваша страдает не от меня, а от того, как вы глазеете на полуголых девиц. Если уж произошло ЧП, вам стоило вызвать кого-то из работников, а не таращиться на чужие коленки.

Мужчина недовольно поджал губы.

— И вовсе я не таращился. Я хотел определить, кто же из них пострадал.

— Как же вы оказались здесь? — поинтересовался Роман Михайлович, остановившись и впившись в мужчину требовательным взглядом.

Тот поёжился и ответил:

— Я шёл в столовую, когда ко мне подбежала одна из девиц и закричала, что в помывочной большие проблемы и что купавшиеся девицы вынуждены были выскочить в коридор. Я и поспешил на помощь.

Роман Михайлович криво усмехнулся.

— Что-то совсем на вас не похоже. Не думаю, что если бы в помывочной водные процедуры принимали медбратья, вы бы точно так же кинулись их спасать…

Степан Павлович на это ничего не ответил, потому что прекрасно знал, что это правда, но поднял на Романа Михайловича раздраженный взгляд.

— Что же вы от меня теперь хотите? Проблема устранена, я, пожалуй, пойду работать.

— Просто расскажите, как выглядела та девица, которая вас позвала.

Он признался:

— Да обычная… Из этих барышень, что учатся на курсах. Умоляла меня помочь.

— А вам не показалось странным, что зовут именно вас, а не кого-то из низшего персонала? У нас сторожей полон двор.

Степан Павлович пожал плечами, но тут же приосанился, набросил на себя важный вид.

— Ну, не знаю… Может быть, меня считают компетентным.

Роман Михайлович хмыкнул и качнул головой.

— Ладно, идите. Я вас понял.

Степан Павлович ушёл, а Роман Михайлович задумался. Вырисовалась неожиданная картина. Как ему показалось, кто-то воспользовался ситуацией, чтобы заставить именно Степана Павловича войти в помывочную. Если бы он зашёл, то застал бы там Анну в весьма непрезентабельном виде.

Зная этого мужчину, Роман Михайлович не сомневался, что он тут же положил бы на Анну глаз и начал бы всеми силами ее добиваться. Конечно, ради постели.

Молодой человек громко сглотнул, вспомнив чарующий облик девушки, после чего затряс головой.

Да, он не наивный мальчик, никогда не видевший обнаженного женского тела.

На работе ему не раз приходилось оперировать женщин, хотя… хотя мужчины-хирурги за это берутся неохотно. Просто… когда перед тобой пациент, да ещё и, можно сказать, умирающий или находящийся на грани смерти, то, естественно, ты не будешь рассматривать его с романтической или мужской точки зрения.

Это, вообще-то, просто отвратительно. Это нонсенс.

Естественно, разум и чувства Романа Михайловича в таких случаях были закрыты. Он никогда не допускал себе быть мужчиной, когда был доктором.

Но с Анной так не работало. Возможно, если бы она действительно была его пациенткой, то его выработанная сдержанность помогла бы и здесь. Но она уже дважды являлась перед ним как дева-искусительница, и его мужское