Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

Задуманное мной могло показаться безумием. Для того, чтобы создать антибиотик, нужны не только знания, в которых я, откровенно говоря, не была особенно сильна, но и специальные приборы, аппаратура, которых в этом мире однозначно не существовало. И всё же я не раз читала, что многое можно воссоздать даже в примитивных условиях.

Я обязана была попробовать.

Конечно, первый порыв, заставивший меня выскочить из отделения обречённых, немного поутих. Но всё равно отчаянно не хотелось смотреть правде в глаза и признавать, что у меня может не получиться. Я гнала прочь эту мысль, решительно настраивая себя на то, что придумаю что-нибудь — лишь бы этот добрый старик пошёл мне навстречу.

Почему именно он? Всё очевидно. Никто из окружающих, в том числе Роман Михайлович, не станет мне помогать. В их глазах я — презренная санитарка, распутница, соблазнительница и всякое прочее. Возможно, только профессор Уваров, во имя памяти об отце Анны Кротовой, смог хотя бы выслушать меня.

Он показался мне умным и проницательным человеком.

Но, дойдя до середины аллеи, я замерла, растерянно озираясь по сторонам.

«Где же мне его найти?» — подумала запоздало.

В этот момент неподалеку заметила двух медсестёр из хирургического отделения. Они несли какие-то свёртки и громко переговаривались, но, увидев меня, нахмурились.

Я шагнула к ним и вежливо обратилась:

— Простите, подскажите, где я могу найти профессора Уварова?

Они переглянулись, и одна, та, что постарше, насмешливо приподняла бровь:

— А он вас ждать будет, что ли? Профессор никого не принимает. Времени у него нет, да и здоровье последнее время шалит.

Вторая фыркнула и добавила недовольно:

— Лучше даже не пытайтесь, он не найдёт для вас и минуты.

Я усилием воли сдержала раздражение и, стараясь говорить мягко и вежливо, попросила снова:

— Всё же скажите, где его можно найти. Это очень важно.

Несколько секунд они молчали, но потом младшая нехотя махнула рукой:

— Ладно уж… Кабинет профессора находится в центральном здании комплекса, прямо рядом с библиотекой. Но не ждите, что он обрадуется вашему визиту.

Я всё равно обрадовалась. Поблагодарив обеих, поспешила прочь, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения…

* * *

Нашла кабинет профессора Уварова и замерла у двери, не решаясь постучать. Сердце билось где-то в горле, а ладони вспотели. Дверь оказалась приоткрыта, и до меня донёсся приглушённый разговор.

Один голос я узнала сразу — мягкий, с хрипотцой, принадлежал Второй же был мне незнаком.

— Послушайте, Иван Константинович, — уговаривал второй, — не связывайтесь с этой Анной Кротовой. Пострадает ваша репутация, и это неоспоримо! Девица она крайне безрассудная и распутная. Все об этом только и говорят…

Я застыла, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Хватит, — перебил его профессор устало, но твёрдо. — Я не люблю сплетников.

— Ну-ну, — недовольно усмехнулся незнакомец. — Как бы вам потом романа с этой неблагонадёжной барышней не приписали. Она в постель к любому прыгнет ради барышей. Прыгала уже, и не раз…

Я в ужасе отшатнулась от двери, едва не потеряв равновесие. Боже, какая мерзость! Во что же они меня превратили?

Стало так отвратительно и горько, что захотелось сбежать отсюда, убежать и никогда больше не возвращаться. Но тут же перед глазами всплыли взгляды тех умирающих детей… И я сбросила с себя любые эмоции.

Дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял молодой человек, лицо его показалось мне смутно знакомым — кажется, он был на совете. Он замер, увидев меня, и так скривился, будто раскусил целый лимон. Не сказав ни слова, лишь осуждающе метнув в меня взгляд, он прошёл мимо.

Я осталась одна перед дверью, глотая ком в горле. Собравшись с силами, робко постучала.

— Профессор… простите, — произнесла я, и голос предательски дрогнул. — Мне очень нужно с вами поговорить…

Глава 22 Лабораторные опыты и большая надежда

Я осторожно вошла в кабинет. Помещение оказалось просторным, но всё равно прилично заставленным мебелью: высокие шкафы до самого потолка, заставленные книгами и папками, стол с бумагами и чернильницами, несколько стульев у стены. В воздухе пахло старой бумагой, чернилами и табаком.

За массивным дубовым столом сидел сам профессор Уваров. Его морщинистое лицо показалось уставшим. Он чуть опустил очки на кончик носа, поправил их и посмотрел на меня поверх стёкол. Его губы тронула лёгкая улыбка.

— Ну что ж, заходите, — произнёс он негромко и, приподняв морщинистую руку, указал на стул напротив.

Я торопливо присела, чувствуя, как колени предательски дрожат. Сердце гулко билось, дыхание сбивалось. Я пыталась подобрать слова, но они путались в голове, не желая складываться в чёткие фразы.

Давно не помню себя такой неспокойной.

— Профессор… — выдохнула наконец. — Видите ли… иногда жизнь показывает нам такие картины, что они остаются перед глазами навсегда. Сегодня я была в отделении обречённых. Там… дети, — громко сглотнула. — И в их глазах действительно обреченность. Нет ничего страшнее, как мне кажется…

Я запнулась, потому что сердце защемило от сострадания.

— Но я считаю, что мы должны дать им шанс…

Взгляд профессора был сосредоточенным и внимательным. Он не перебивал, но я запнулась, и он все-таки произнес:

— Простите, но к чему вы клоните, барышня?

Я вдохнула поглубже, будто готовясь прыгнуть в омут с головой.

— Наверное, то, что я скажу, прозвучит для вас как безумие. Но можно попробовать создать лекарство. Я не знаю, поможет оно или нет, но шанс есть. Оно называется антибиотик.

Профессор замер на мгновение, потом уголки его губ приподнялись, и в глазах вспыхнуло любопытство.

— Антибиотик… — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Любопытно. Откуда же вы знаете о таком лекарстве? Кто его изобрёл?

— Ещё никто. По крайней мере, из тех, кого я знаю. Но мы можем попробовать.

Вместо насмешки или холодного скепсиса, которых я ожидала, профессор вдруг расплылся в почти мальчишеской улыбке.

— Очень интересно, — сказал он негромко, но в голосе его прозвучал настоящий восторг. — Я готов выслушать вас, дорогая! Но сперва…

Он протянул руку к маленькому колокольчику и позвонил. Почти сразу появилась горничная. Уваров бросил на меня короткий взгляд — испытующий, но уже доверчивый.

— Чаю, — распорядился он.

Очень быстро на столике у диванчика появились чашки. Мы пересели туда: профессор устроился напротив меня, опершись на резную спинку дивана, я — на край, с дрожью в руках, но с решимостью в сердце.

Я собрала все обрывки знаний, что когда-то читала в книгах, слышала на лекциях.

— Антибиотик… — начала осторожно. — Это вещество, которое способно уничтожать или останавливать рост бактерий. И если их можно убить, то и