Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман

Но сейчас главное — найти её. Спасти. Защитить.

Где бы она ни была, я найду её. Чего бы это ни стоило.

Разум заполнили воспоминания о ней: её улыбка, её смех, её глаза.

Я должен был защитить её от всего этого кошмара. От всего, что принёс ей.

Осталось только найти её среди бескрайних просторов. И я найду. Обязательно найду.

33

Аэрон стоял у окна, глядя на закат. Он медленно повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Меня не будет некоторое время, — начал он сразу.

Я замерла, чувствуя, как внутри все сжимается.

Он указал на кресло перед столом, но я осталась стоять. Лучше сохранять дистанцию.

Его взгляд скользнул по моей груди.

— Присаживайся, — повторил он мягче, но по взгляду было понятно, что это не просьба, а приказ.

Я медленно опустилась в кресло, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Надолго? — я опустила голову, чтобы не выдать радости.

Он наконец оставит меня в покое, и я смогу не вздрагивать по ночам от каждого шороха.

— Не вздумай бежать.

— Конечно.

Он удовлетворенно кивнул, хотя и так понимал, что деваться мне некуда. И уж тем более не с Матью.

На этом можно было считать разговор оконченным. Я медленно поднялась с кресла. Низко поклонилась, ведь так должны делать рабы, не так ли?

Повернула ручку двери и уже была готова выйти, когда Аэрон вдруг возник рядом. Одним резким движением он повернул меня к себе.

Его близость парализовала. Я замерла.

Пальцы Аэрона скользнули по обнаженной коже моей груди, и я едва сдержала дрожь.

Горячие пальцы буквально прожигали насквозь.

— А как же прощальный поцелуй? — прошептал он, наклоняясь ближе.

Я молчала, боясь пошевелиться.

Его пальцы слегка сжали мою грудь, и я прикусила губу, чтобы не издать ни звука.

— Ты принадлежишь мне, — его голос стал низким, почти шёпотом. — И твоё тело тоже.

Он провёл большим пальцем по краю выреза платья, словно изучая границы дозволенного.

— Даже в моё отсутствие ты будешь помнить об этом. Каждый день. Каждую ночь.

Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не позволяла им пролиться. Нельзя показывать слабость.

Аэрон резко отступил, отпуская меня. Его глаза горели хищным огнём.

— Неужели ты ничего не чувствуешь?

Его вопрос застал меня врасплох. Страх сковал горло, не давая произнести ни звука.

Аэрон наклонился ещё ближе, его губы почти касались моего уха. Его дыхание обжигало щёку.

Я стояла неподвижно, как статуя, боясь даже моргнуть. Каждая клеточка умоляла бежать, но ноги приросли к полу.

— Молчишь… Интересно, что ты скажешь, когда я вернусь.

Он отступил, давая мне возможность уйти.

Я развернулась и почти выбежала из комнаты, чувствуя, как дрожат колени.

В коридоре я прислонилась к стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Слёзы наконец прорвались сквозь плотину самоконтроля, стекая по щекам горячими дорожками. Я всхлипывала, пытаясь заглушить звуки, чтобы никто не услышал.

Я простояла так несколько минут, пока дыхание не стало ровным, а сердце не перестало колотиться как сумасшедшее. Только тогда я смогла подняться и на негнущихся ногах направиться обратно в комнату, мысленно благодаря судьбу за временное избавление от этого монстра.

Дни в замке текли медленно.

Каждое утро начиналось с того, что служанки помогали мне облачиться в очередное роскошное платье. Хозяина не было, но его указания выполнялись беспрекословно.

Не забывала также, что здесь я не гостья, а рабыня, пусть и живущая в роскоши.

Дни были заполнены бессмысленными занятиями: прогулки по саду под надзором молчаливых слуг, чтение в библиотеке, обеды и ужины в одиночестве или в компании Матью.

Слуги, когда думали, что их никто не слышит, шептались о его делах, о новых кланах, попавших под его гнев, о пленниках, прибывающих в подземелье замка.

Аэрон исчез, но я продолжала вздрагивать ночами и выть в подушку от несправедливости. Его образ преследовал повсюду.

Лишь об одном отчаянно молилась, чтобы прогнать тени из снов, чтобы он не вздумал преследовать Эйнара. Я просто не знала, кто в этой схватке окажется победителем.

Месяц пролетел как в тумане.

Дни слились в одно монотонное существование, где каждый новый рассвет приносил лишь надежду на то, что Аэрон не вернётся.

Но изменения все же были, от которых сердце замирало.

Живот стал как-то немного выпирать, а грудь стала настолько чувствительной, что даже лёгкое прикосновение служанок, когда они помогали мне одеваться, вызывало болезненные ощущения. Бюст увеличился, и теперь даже корсеты приходилось менять на более свободные. Я замечала, как служанки перешептывались, бросая любопытные взгляды, но они, как и прежде, не осмеливались задавать вопросов.

Я так мечтала об этом ребенке. Так ждала его. Так хотела, чтобы наша семья стала более полноценной и настоящей.

Чтобы было все как положено. Папа, мама и малыш. Но все это возвращало меня к Эйнару.

Я пыталась морально подготовиться к возвращению Аэрона. Нужно было придумать, что ему говорить… Даст ли он вообще что-то сказать?

Оставалось только ждать, надеясь, что судьба будет ко мне милосердна.

34

Тёплые губы скользили по моей шее, руки осторожно касались. Я потянулась навстречу, отвечая на ласки, не открывая глаз, наслаждаясь моментом.

Но постепенно реальность начала просачиваться в сознание. Слишком реальными были эти прикосновения, слишком знакомым запах.

Я резко распахнула глаза и отпрянула, встречаясь взглядом с Аэроном.

Он нависал надо мной, его глаза горели желанием.

— Проснулась наконец? — прошептал он, не отрывая взгляда от моего лица.

Я замерла, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Его близость парализовала.

— Не надо, — мой голос дрожал.

Сев, я натянула одеяло повыше, стараясь спрятаться в нем, как в коконе.

Если свободный крой платья мог многое скрыть еще какое-то время, то тонкая сорочка ничего не спрячет. Особенно на ощупь.

— Я вернулся, — просто ответил он, не сводя с меня глаз. — К тебе.

Его взгляд скользнул по моему лицу, спускаясь ниже. Он потянул за край одеяла, и я инстинктивно попыталась прикрыться, но он перехватил мои руки.

— Не надо, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Все равно разгадаю эту загадку. Есть ли разница, сегодня или завтра?

От этой мысли меня затошнило, но я не могла отрицать очевидное, а мой живот выдавал меня с головой.